Льюис Уоллес - Бен-Гур

– Они должны были спрашивать: «Где Тот, Кто рожден Царем Иудейским?»

– Это все?

– Речь шла еще о каких-то вопросах, но я не могу вспомнить их.

– И они нашли ребенка?

– Да, и поклонились ему.

– Это просто какое-то чудо, Маллух.

– Илдерим – серьезный человек, хотя и легко возбуждается, как и все арабы. Но лгать он не будет.

Последние слова Маллух произнес совершенно уверенно. Вслед за ними о верблюдах забыли напрочь, и они, ответив своим седокам взаимностью, сошли с дороги и принялись за свежайшую траву.

– Приходилось Илдериму еще что-нибудь слышать об этих трех странниках? – спросил Бен-Гур. – Что сталось с ними?

– Да, приходилось, и именно поэтому он в тот день, о котором я рассказываю, пришел к Симонидису. Вечером накануне того дня египтянин снова появился у него.

– Где?

– Да здесь же, прямо у полога того самого шатра, к которому мы едем.

– Как же он узнал этого человека?

– Как ты узнал сегодня лошадей – по виду и повадкам.

– И только?

– Еще он приехал на том же самом белом верблюде и назвался тем же самым именем – Балтазар, египтянин.

– Да это просто чудо Господне! – воскликнул Бен-Гур.

Маллух удивленно спросил:

– Почему?

– Ты говоришь – Балтазар?

– Ну да. Балтазар, египтянин.

– Именно так сегодня назвался нам тот старик у источника.

При этом напоминании Маллуха тоже охватило возбуждение.

– Это верно, – сказал он, – да и верблюд был тот же самый, – а ты спас жизнь старика.

– И женщине тоже, – негромко произнес Бен-Гур, словно разговаривая сам с собой. – И эта женщина была его дочь.

И он впал в прострацию, о причине которой читатель вполне может догадаться и сам, – перед его внутренним взором снова предстал образ женщины, и если на этот раз он был куда более впечатляющим, то не только потому, что на это повлияли обстоятельства их встречи, но…

– Скажи еще раз, – произнес Бен-Гур, возвращаясь к действительности. – Эти трое должны были вопрошать: «Где Тот, Кто есть Царь Иудейский?»

– Не совсем так. Слова вопроса были Кто рожден Царем Иудейским. Именно их старый шейх запомнил еще с того раза, когда впервые встретил их в пустыне. С тех пор он все еще ожидает пришествия царя, и никто не может поколебать его уверенность в его появлении.

– Что царь придет?

– Да, и принесет погибель Риму – так говорит шейх.

Бен-Гур некоторое время пребывал в молчании, размышляя и собираясь с чувствами.

– Старый шейх один из миллионов, – задумчиво произнес он наконец, – один из многих миллионов людей, которые обуреваемы страстью к отмщению. Эта странная вера, Маллух, питает надежду лучше всякого хлеба и вина; ибо кто может быть царем Иудейским, пока правят римляне? Но вернемся к твоему рассказу. Ты слышал, что ответил на это шейху Симонидис?

– Если Илдерим серьезный человек, то Симонидис – весьма мудрый человек. Я слышал его ответ. Он сказал… Но прислушайся! Нас кто-то догоняет.

Невнятный шум приближался, пока друзья не разобрали в нем скрип колес, смешанный со стуком конских копыт. Несколькими секундами спустя показался Илдерим верхом на великолепном аргамаке во главе кавалькады всадников, которая замыкалась четверкой темно-гнедых лошадей, запряженных в колесницу. Нижнюю половину лица шейха скрывала длинная седая борода, спускавшаяся ему на грудь. Наши друзья вежливо уступили дорогу кавалькаде, но, заметив их, шейх вскинул голову и придержал коня.

– Мир вам! А, это ты, друг мой Маллух! Только не говори, что ты ехал не ко мне, а попал сюда случайно! Наверное, тебя послал ко мне Симонидис – да продлит его годы Бог его отцов! Что ж, берите в руки поводья, молодые люди, и следуйте за мной! Вас ждут хлеб и кумыс или, если вы предпочитаете, арак и жаркое из молодого козленка. Вперед!

Друзья пристроились к кавалькаде, и, когда та остановилась у большого шатра, старый шейх уже встречал их у входа, держа в руках поднос с тремя пиалами, которые были тут же наполнены кремового цвета жидкостью из большого бурдюка, висевшего на центральной опоре шатра.

– Выпейте это, – сердечно произнес он, – потому что это истинный напиток сынов пустыни.

Каждый взял по пиале и осушил ее до дна.

– Теперь войдите во имя Божье.

Когда они оказались в шатре, Маллух отвел шейха в сторону и негромко заговорил с ним. Закончив говорить, он подошел к Бен-Гуру:

– Я рассказал шейху про тебя. Он даст тебе завтра утром шанс опробовать лошадей. Он расположен к тебе. Я сделал для тебя все, что от меня зависело, остальное – в твоих собственных руках. Теперь же позволь мне вернуться в Антиохию. Я обещал одному человеку встретиться с ним сегодня вечером. Я должен идти. Вернусь завтра утром и если все пройдет хорошо, то останусь с тобой до конца игр.