Льюис Уоллес - Бен-Гур

Этот народ – скорый на подъем, гордый, храбрый, преданный и впечатлительный – весть о приходе Царя захватила целиком и полностью. Одного того, что Он должен был повергнуть во прах ненавистный Рим, было вполне достаточно, чтобы привлечь их на свою сторону и обеспечить Бен-Гуру постоянный приток добровольцев. Когда же они поняли, что грядущий Царь будет править миром, могуществом превзойдет Цезаря, великолепием – Соломона, что правление Его будет длиться до скончания веков, то все население этих мест присягнуло грядущему Царю душой и телом.

Бен-Гур провел всю зиму в трудах, готовя приход грядущего Царя. Наступила весна, принесшая живительную влагу с западного моря. К этому времени Бен-Гур сделал так много, что вполне мог сказать себе и своим приверженцам: «Пусть явится в мир наш добрый Царь. Ему надо будет только сказать нам, где Он хочет воздвигнуть свой трон. У нас довольно сил, чтобы водрузить его».

Те люди, которые за это время имели дело с ним, знали его как сына Иудеи, и только под этим именем.

Однажды вечером в Трахонитиде, когда Бен-Гур сидел с галилеянами у входа в пещеру, служившую им пристанищем, к нему подскакал араб, протянувший запечатанное послание. Открыв его, Бен-Гур прочитал:

«Иерусалим, нисан IV.

«Появился пророк, которого люди называют Элиа. Многие годы он пребывал в пустыне и предстал нашему взору как пророк. Пророчествует же он о том, что скоро явится тот, кто намного превосходит величием его самого и кого он сейчас ожидает на восточном берегу реки Иордан. Я сам видел и слышал его, и тот, кого он ждет, воистину Тот Царь, пришествия в мир Которого мы ожидаем. Приди и суди сам.

Весь Иерусалим встречает пророка, и множество народа на берегу, ожидающего его прихода, напоминает склоны Масличной горы в последние дни праздника Песах.

Маллух».

Лицо Бен-Гура осветилось радостью.

– По этим словам, о друзья мои, – произнес он, – судя по этим словам, нашему ожиданию пришел конец. Появился вестник Царя и пророчествует о Нем.

Выслушав слова Маллуха, которые тут же прочитал им Бен-Гур, приверженцы разделили его радость.

– Что ж, надо собираться, – добавил Бен-Гур, – и рано поутру вы отправитесь в свои родные места. Прибыв туда, вы свяжетесь со своими и велите быть готовыми собраться по моей команде. Что касается меня, то я отправлюсь узнать, в самом ли деле приход Царя близок, и дам вам знать. А пока будем надеяться.

Вернувшись в пещеру, он написал письма Илдериму и Симонидису, извещая их о полученных известиях и о своем намерении немедленно направиться в Иерусалим. Письма эти он отправил с гонцами. Когда спустилась ночь и стало возможным ориентироваться по звездам, Бен-Гур сел в седло и вместе с проводником-арабом направился к Иордану, намереваясь присоединиться к какому-нибудь каравану.

Проводник знал дорогу, Альдебаран по-прежнему был легок на скаку, и к полуночи двое всадников спустились с лавового поля, держа путь на юг.

Ближе к рассвету Бен-Гур намеревался свернуть с дороги, чтобы найти укромное место, в котором можно было бы отдохнуть и переждать полуденный жар; но рассвет застал его на открытом пространстве пустыни, и он продолжал свой путь, положившись на обещание проводника привести его в скором времени в долину между высоких скал, где бьет холодный ключ, растут шелковицы, а зеленой травы вполне хватит для лошадей.

Пока он скакал, размышляя о чудесных событиях, которые должны были произойти в самом скором будущем, о переменах, которые они принесут в жизни людей и стран, его проводник бдительно поглядывал по сторонам. Его внимание привлекло какое-то движение у них за спинами. Вокруг них расстилалась покрытая песчаными барханами пустыня, медленно желтеющая в лучах рассвета, без единого зеленого пятнышка в виду. По левую руку, но почти на пределе видимости можно было различить низкую горную гряду.

– Верблюд с седоками, – произнес проводник, всмотревшись.

– А за ним есть другие? – спросил Бен-Гур.

– Он один. Нет, за ним еще человек верхом на лошади.

Несколько минут спустя Бен-Гур уже и сам смог различить верблюда, белого и необычно большого, напомнившего ему то чудесное животное, которое принесло Балтазара и Айрас к источнику в роще Дафны. Второго такого не могло быть. Представив прекрасную египтянку, он невольно замедлял шаги Альдебарана, пока не смог различить возвышающуюся на спине верблюда закрытую легкими тканями палатку с двумя сидящими в ней людьми. Если бы это были Балтазар и Айрас! Но вряд ли: вокруг расстилалась пустыня – а они путешествовали в одиночку.