Льюис Уоллес - Бен-Гур

И она начала было поворачиваться к ним спиной.

– Амра, – произнесла одна из прокаженных.

Египтянка, едва не уронив кувшин и дрожа всем телом, всмотрелась в них.

– Кто зовет меня? – спросила она.

– Амра.

Взгляд служанки приковался к лицу говорящей.

– Кто ты? – воскликнула она.

– Мы те, кого ты ищешь.

Амра опустилась на колени.

– О госпожа, о моя госпожа! Да будет благословен Господь, который привел меня к тебе!

И так же, на коленях, бедное обескураженное создание двинулось вперед.

– Амра, остановись! Не приближайся к нам! Нечисты, нечисты!

Предупреждение подействовало. Амра пала ниц и зарыдала в голос, так что собравшиеся к источнику люди услышали ее рыдания. Внезапно она выпрямилась и поднялась на ноги.

– О моя госпожа, но где же Тирца?

– Здесь, я здесь, Амра! Ты не принесешь нам немного воды?

Служанка почувствовала себя в привычном ей качестве и несколько успокоилась. Откинув упавшие на лицо пряди волос, Амра наклонилась и сняла салфетку с корзины.

– Посмотрите, – сказала она. – Здесь хлеб и еда для вас.

Она хотела было расстелить салфетку прямо на земле, но ее хозяйка заговорила снова:

– Не делай этого, Амра. Те люди могут побить тебя камнями и не дадут набрать воды. Оставь корзинку, мы возьмем ее сами. Наполни кувшин водой и тоже принеси сюда. Мы унесем все это в склеп. Сегодня это все, что ты можешь сделать в соответствии с обычаем. Поспеши, Амра.

Люди, перед чьими глазами все это происходило, расступились, давая дорогу служанке, и даже помогли ей наполнить кувшин – столь великую скорбь излучала вся ее внешность.

– Кто они тебе? – спросила одна из женщин.

Амра кротко ответила:

– Они были так добры ко мне.

Подняв наполненный водой кувшин на плечо, она поспешила обратно. Забывшись, она едва не приблизилась вплотную к ним, но возглас «Нечисты, нечисты! Осторожно!» заставил ее замереть на месте. Поставив кувшин рядом с корзиной, она сделала несколько шагов назад и там остановилась.

– Благодарю тебя, Амра, – сказала ее госпожа, склоняясь к оставленным служанкой предметам. – Ты очень добра к нам.

– Что еще я могу сделать для вас? – спросила Амра.

Хотя рука терзаемой жаждой женщины уже касалась кувшина с водой, она выпрямилась и твердо произнесла:

– Я знаю, что Иуда был дома. Я видела его у ворот позапрошлой ночью спящим на ступенях. И я видела, как ты разбудила его.

Амра всплеснула руками.

– О моя госпожа! Ты все видела и не подошла!

– Подойти значило убить его. Я больше никогда не смогу обнять его. И никогда уже его не поцелую. О Амра, Амра, я знаю, ты любишь его!

– Да, – сказало преданное существо, снова заливаясь слезами и падая на колени. – Я готова умереть ради него.

– Докажи эти слова, Амра.

– Я готова.

– Тогда ты не должна говорить ему, где мы и что ты видела нас, – вот и все, Амра.

– Но он разыскивает вас. Он пришел сюда издалека, чтобы отыскать вас.

– Он не должен найти нас. Иначе он станет таким же, как мы. Послушай, Амра. Служи нам так же, как послужила сегодня. Приноси нам то немногое, в чем мы нуждаемся, – теперь уже недолго, совсем недолго. Приходи сюда каждое утро и каждый вечер и… и… – голос ее задрожал, но воля превозмогла секундную слабость, – рассказывай нам о нем, Амра; но ты не должна произнести ему ни слова о нас. Ты слышишь?

– О, мне будет так трудно слышать, как он говорит о вас, и знать, что он разыскивает вас, – видеть его любовь и не произнести ни слова о том, что вы живы!

И служанка закрыла лицо руками.

– Нет, – продолжала мать. – Примем на себя обет молчания. А теперь ступай и приходи вечером. Мы будем тебя ждать. А пока что – до свидания.

– Бремя мое будет тяжко, о моя госпожа, но я его вынесу, – сказала Амра, склоняясь перед ней.

– Подумай о том, сколь тяжелее будет видеть его таким же, как мы, – сказала мать, передавая корзину с едой Тирце. – Так приходи же вечером, – повторила она, поднимая на плечо себе кувшин с водой и направляясь к склепу.

Коленопреклоненная Амра проводила их взглядом, пока они не скрылись в отверстии гробницы; затем печально пустилась в обратный путь.

Вечером она появилась снова; с этих пор у нее вошло в обычай появляться у источника утром и вечером, так что несчастные ни в чем не испытывали нужды. Гробница с голыми каменными стенами была все же менее мрачна, чем камера в башне. Им светило солнце, вокруг них расстилался прекрасный Божий мир. Исполненные веры, они могли под открытым небом ждать смерти.