Льюис Уоллес - Бен-Гур

Ни он, ни Бен-Гур не переоценивали влияния Мессалы; по их расчетам, он не станет предпринимать против них никаких действий до тех пор, пока они не встретятся на арене цирка. Если же Мессала потерпит там поражение, и в особенности от Бен-Гура, то тогда нужно ждать от него самого плохого; он скорее всего не будет даже дожидаться совета от Грата. Исходя из этого, они спланировали свои действия и были готовы держаться подальше от возможной опасности. Сейчас они скакали рядом, в хорошем расположении духа, исполненные уверенности в победе на завтрашних скачках.

По дороге они заметили поджидавшего их Маллуха. Верный их товарищ ни единым знаком не показал, что знает об отношениях, которые с недавнего времени связывали Бен-Гура и Симонидиса, или о соглашении между ними и Илдеримом. Он поприветствовал их и протянул шейху несколько бумаг:

– Мне удалось достать бумагу от устроителей игр, только что вышедшую, в которой вы сможете найти список всех участников и их лошадей. Там вы прочитаете и расписание тренировок. Не дожидаясь результатов, дорогой шейх, я заранее поздравляю вас с победой в гонках.

С этими словами он оставил почтенного шейха изучать бумаги и повернулся к Бен-Гуру.

– Мои поздравления и тебе, сын Аррия. Теперь уже ничто не помешает тебе встретиться с Мессалой. Мы выполнили все условия, необходимые для участия в играх. Сам устроитель игр заверил меня, что все в порядке.

– Благодарю тебя, Маллух, – с чувством произнес Бен-Гур.

Маллух продолжал свой доклад:

– Твой цвет – белый, у Мессалы цвета смешанные, алый и золотой. Добрый знак такого выбора виден уже повсюду. Мальчишки уже сейчас развешивают по всем улицам белые ленты; завтра каждый араб и каждый еврей в городе будут носить их на своей одежде. В цирке же ты увидишь, что все галереи будут украшены пополам белым и красным.

– Да, галереи, но не трибуны для именитых зрителей.

– Да, там будут царить алый и золотой. Но если мы выиграем скачки, – Маллух улыбнулся при одной только мысли об этом, – если мы выиграем, как будут беситься эти надутые индюки! Ведь они делают ставки на пари, исходя из своего презрения ко всему неримскому – два, три, пять к одному на Мессалу, поскольку он римлянин.

Понизив голос, он добавил:

– Становится плохо при одной только мысли о том, что некий еврей с высоким положением в Храме собирается поставить свои деньги по таким ставкам; но у меня есть друг в кругах, близких к консулу, и я приватно попросил его принять пари по любым ставкам – три, пять или десять к одному, как бы высоко они ни взлетели, пусть это даже и совершенное безумие. На эти цели я предоставил в его распоряжение шесть тысяч шекелей.

– Нет, Маллух, – покачал головой Бен-Гур. – Римлянин будет делать ставки только римской монетой. Найди-ка ты вечером своего друга и замени шекели сестерциями на ту же сумму. И еще, Маллух, попроси его заключить пари с Мессалой и его приверженцами; четверка Илдерима против лошадей Мессалы.

Маллух несколько секунд размышлял.

– Это станет главным событием вашего заезда.

– Именно этого я и добиваюсь, Маллух.

– Понятно, понятно.

– Ах, Маллух, помоги мне как следует! Я хочу привлечь все взоры к нашему заезду с Мессалой.

– Это вполне можно устроить.

– Так сделай же это, – попросил Бен-Гур. – Сумма ставок привлечет всеобщее внимание; а если такое пари будет принято, то еще лучше.

Маллух вопросительно посмотрел на Бен-Гура.

– Разве не должен я получить часть украденных у меня денег в качестве компенсации? – спросил Бен-Гур, словно разговаривая сам с собой. – Другой такой возможности может и не представиться. Если бы я смог не только уязвить его гордость, но и его состояние! Отец наш Иаков вряд ли усмотрел бы в этом какой проступок.

Убежденность в своей правоте придавала особую значительность его словам.

– Что ж, да будет так! Послушай, Маллух! Не скупись, предлагая сестерции. Если кто-нибудь рискнет на такие ставки, то ставь талантами. Пять, десять, двадцать талантов; да пусть даже пятьдесят, если будет ставить сам Мессала.

– Это огромная сумма, – сказал Маллух. – Я должен подстраховаться.

– Безусловно. Ступай к Симонидису и скажи ему, что я хочу так поступить. Скажи, что я ожесточился сердцем и намерен уничтожить моих врагов, что судьба дает мне великолепный шанс сделать это. С нами Бог отцов наших! Ступай, Маллух, и не упусти этого шанса.

И Маллух, восхищенный обрисовавшейся возможностью, распрощался с друзьями и уже развернул было своего коня, но тут же возвратился.