Льюис Уоллес - Бен-Гур

– Да это была просто какая-то мразь пустыни, мой Мессала, или оборванцы из храма Иакова в Иерусалиме. Что я должен был сделать с ними?

– Нет, – возразил Цецилий, – Друз просто боится, что его поднимут на смех, но я ничего не боюсь, мой Мессала.

– Ну тогда скажи ты.

– Что ж, мы остановили эту процессию, и…

– Предложили им пари, – прервал его Друз, снова беря нить разговора в свои руки. – И… ха-ха-ха! один из этих оборванцев вышел вперед и… ха-ха-ха!.. согласился. Я достал свои табулы. «Как твое имя?» – спросил я. «Бен-Гур, еврей», – ответил он. Тогда я: «Сколько ты ставишь? Какую сумму?» Он ответил… Но прости меня, Мессала, я не могу удержаться от смеха! Ха-ха-ха!

Слушатели подались вперед.

Мессала взглянул на Цецилия.

– Один шекель, – сказал тот.

– Шекель! Один шекель!

Все присутствующие разразились презрительным смехом.

– И как же поступил Друз?

Смех, гремевший в зале, перекрыл громкий голос:

– Благородный Друз принял это условие и – проиграл целый шекель!

– Белый! Белый!

– Давайте их сюда!

– Сюда! Сюда!

Эти восклицания заполнили всю залу, заглушив остальные разговоры. Игроки в кости прервали свое занятие; спавшие на диванах стали просыпаться и, протирая глаза, достали свои табулы и поспешили к толпе, собравшейся вокруг Мессалы и его друзей.

– Я предлагаю…

– А я…

– Я…

Человеком, столь тепло встреченным присутствующими, оказался почтенный иудей, который был спутником Бен-Гура во время плавания с Кипра. Он вошел в залу – серьезный, спокойный и все замечающий. Снежную белизну его одеяния не нарушало ни единое пятнышко. Столь же безупречной белизной сверкала ткань его тюрбана. Раскланиваясь по сторонам и улыбаясь, он прошел к центральному столу. Оказавшись у стола, он полным достоинства движением приподнял полу своего одеяния, сел на стул и приветственным жестом помахал рукой присутствующим. Блеск бриллианта на его пальце не в последней степени помог тому, что в зале установилась относительная тишина.

– Римляне, самые благородные из римлян, – я приветствую вас! – произнес он.

– Кто это такой? – спросил у Мессалы Друз.

– Израильская собака – зовут его Санбаллат – поставщик армии, дворца и Рима; несметно богат; сделал свое состояние на перепродажах. Но подойдем к нему – обычно он не бросает слов на ветер.

Говоря это, Мессала встал и вместе с Друзом присоединился к толпе, собравшейся вокруг поставщика.

– Еще когда я шел сюда, на улице мне уже сказали, – произнес еврей, доставая свои табулы и раскладывая их на столе с деловым видом, – что во дворце вызвало большое беспокойство то обстоятельство, что предложения пари на Мессалу остаются без ответа. Боги, как вы знаете, должны получать свои приношения, вот почему я здесь. Вы видите мой цвет, так что можно переходить к делу. Сначала ставки, а потом суммы. Какие шансы вы мне предложите?

Слушатели ошеломленно молчали.

– Поспешите! – поторопил их поставщик. – У меня скоро встреча с консулом.

Намек возымел действие.

– Два к одному, – раздалось тут же с полдюжины голосов.

– Как! – возмущенно воскликнул поставщик. – Только два к одному, и это предлагаете вы, римляне!

– Тогда три.

– Вы предлагаете три – всего только три, и это мне, еврейской собаке! Скажите уж – четыре.

– Так и быть, четыре, – не выдержав укора, произнес один из молодых людей.

– Пять – дайте мне пять! – тут же воскликнул поставщик.

Озадаченные слушатели притихли.

– Консул – ваш и мой хозяин – ждет меня.

Молчание становилось для многих уже мучительным.

– Дайте мне пять – ведь это же во славу Рима, всего только пять.

– Пусть будет пять, – ответил одинокий голос, и присутствующие разом вскрикнули от удивления.

Раздвинув ряды собравшихся, вперед вышел сам Мессала.

– Пусть будет пять, – повторил он.

Санбаллат улыбнулся и приготовился записать сказанное.

– Если цезарь вдруг завтра умрет, – заметил он, – то Рим не осиротеет. Есть по крайней мере один человек, которому под стать занять его место. Но предложи мне шесть.

– Пусть будет шесть, – кивнул головой Мессала.

Слова эти были встречены новым единодушным вскриком, еще громче первого.

– Пусть будет шесть, – повторил Мессала. – Шесть к одному – вот разница между римлянином и евреем. А теперь, установив это, о не приемлющий свинины, давай продолжим. Назови сумму – и побыстрее. За тобой может послать консул, и я останусь без соперника.