Льюис Уоллес - Бен-Гур

Мышление и темперамент Бен-Гура во время его обеспеченной жизни в Риме испытали изрядное влияние того обстоятельства, что громадный город был полон людей из разных стран – озабоченных как политикой и коммерцией, так и поиском наслаждений без каких-либо пределов. Вокруг позолоченного камня на Форуме, отмечавшего нулевую милю, днем и ночью не прекращалось коловращение самых разных идей. Все лучшее впитала в себя душа Бен-Гура. Если бы отточенность манер, утонченность общества, широта интеллекта и слова свершений не произвели на него впечатления, как бы мог он, сын Аррия, проделать день за днем такой путь в течение пяти лет – от великолепной виллы близ Мизен до приемной цезаря, и совершенно не обращать внимания на то, что ему приходилось там видеть: как цари, принцы, послы, заложники, соискатели должностей из всех известных стран – все они скромно ждали слов «да» или «нет», которые могли вознести или уничтожить их? Бен-Гуру порой приходила в голову мысль, что, возможно, на земле есть отдельные народы, которые заслуживают более пристрастного Божественного уважения, если не жалости, хотя бы они были и не обрезаны, как избранный народ.

То, что подобные думы посещали его, было вполне естественно, и мы хотим признать, что когда эти рассуждения возникали в его голове и когда он позволял себе логически продолжить их, то не мог закрывать глаза на определенные различия. Обездоленность масс и полная безнадежность их положения не имели какого бы то ни было отношения к религии – роптали не против старых богов, стенали не от желания обрести новых. В дубовых рощах Британии друиды [75]собирали толпы приверженцев; Фрейе и Одину [76]возносились молитвы в Галлии, Германии и во мгле гиперборейских стран; Египет довольствовался своими крокодилами и Анубисом [77]; персы по-прежнему хранили верность Ормузду и Ариману [78], равным образом почитая обоих; индусы, в чаянии обрести нирвану, все так же следовали сумрачными путями Брамы; блистательное мышление греков в перерывах между философскими мудрствованиями все еще воспевало героических богов Гомера; в то время как в Риме не было ничего более расхожего и дешевого, чем боги. Подчиняясь своему капризу, повелители мира – ибо они и в самом деле были его повелителями – одинаково равнодушно творили службы и возлагали жертвоприношения на самые различные алтари. Беспокойство они испытывали разве что от количества богов; поэтому, позаимствовав себе божеств из самых разных уголков земли, в конце концов они решили обожествлять и своих цезарей, стали возводить в их честь алтари и служить им службы. Нет, несчастья людей проистекали не от их верований, а от дурного управления, незаконных захватов власти и бесчисленных тираний. Мир адовых страданий, в который были ввергнуты люди и о избавлении от которого они молились, был ужасен, но политически существенен. Моления – одинаковые повсюду, в Лодинуме, Александрии, Афинах, Иерусалиме, – были направлены к царю, повелевающему страной, а не к Богу, царящему на небесах.

Изучая ситуацию спустя две тысячи лет, мы можем сказать, что ни одна из религий не привнесла порядок во вселенскую неразбериху, за исключением того, что некий Бог явил себя как истинного Бога, который пришел людям на помощь. Но люди того времени, даже самые проницательные и склонные к рассуждениям, не усмотрели в этом никакой надежды для себя, кроме разве что крушения Рима. После этого облегчение могло наступить в результате восстановления природного порядка вещей и всяческих реорганизаций, поэтому люди молились, злоумышляли, бунтовали, сражались и умирали, орошая почву кровью и слезами, – и все с прежним результатом.

Остается лишь добавить, что в тот момент Бен-Гур испытывал чувства, аналогичные тем, которые питали большинство людей того века, за исключением римлян. Пятилетнее пребывание в столице империи позволило ему увидеть и постичь страдания порабощенного римлянами мира, а также понять, что зло, учинившее это, исходило из политики. Избавления же от этого зла можно было добиться лишь силой оружия, поэтому он готовил себя к тому благословенному дню, когда это освобождение начнется. Бен-Гур владел оружием, как идеальный солдат; но война имеет и законы более высокого уровня, для постижения которых надо знать куда больше, чем то, как наносить удары копьем и как отражать щитом направленные на тебя удары. Это уже дело генералов, ибо генерал есть воин, вооруженный армией. К такой программе жизни Бен-Гура привело убеждение, что возмездие, о котором он мечтал на основании своих личных заблуждений, может быть скорее достигнуто военными, нежели мирными методами.