Генри Джеймс - Бостонцы

– Мне безразличны её решения. В любом случае, я попросил мисс Бёрдси сделать одолжение и не упоминать, что она встретила меня, – добавил Рэнсом.

Верена помолчала.

– Ваша логика ничем не хуже женской. Перемените своё решение и зайдите к ней сейчас, – продолжила она. – Она, скорее всего, будет дома к тому моменту как вы доберётесь до Чарльз стрит. Если она вела себя немного странно, немного жёстко с вами тогда, а поверьте, я знаю, как это могло быть, сегодня всё будет иначе.

– Почему же будет иначе?

– О, она будет куда спокойнее, добрее, мягче.

– Я не верю в это, – сказал Рэнсом и его скептицизм не был менее убедительным из-за того, что сказал он это со светлой улыбкой.

– Она сейчас намного счастливее – она сможет не обращать на вас внимания.

– Не обращать на меня внимания? Славный мотив для мужчины отправиться навестить женщину!

– О, она будет более обходительной, потому что чувствует, что стала успешной.

– Вы хотите сказать, потому что принесла успех вам? О, я не сомневаюсь, это избавило её от мрачности, и вы заметно изменили её к лучшему. Но здесь я получил дивные впечатления, и я не хотел бы, чтобы их по вашей воле заслонили собой другие – куда менее дивные.

– Что ж, в любом случае она обязательно узнает, что вы были здесь, – ответила Верена.

– Как она узнает, если только вы ей не скажете?

– Я рассказываю ей обо всём, – сказала девушка, и в тот момент, когда она это сказала, вдруг покраснела.

Он стоял перед ней, очерчивая узор мозаики под ногами своей тростью, и внезапно осознал, что в этот момент они стали ближе друг к другу. Они обсуждали вещи, никак не вязавшиеся с окружавшими их героическими символами, но эти вещи вдруг стали такими значительными, что им не требовалось оправдания, чтобы обсуждать их здесь. Возможность, что его визит мог бы сделаться их общей тайной, вызывала у обоих совершенно разные чувства. Попросить её сохранить секрет казалось Рэнсому вольностью, и более того, его не заботило, сделает ли она это. Но если бы она согласилась, такая благосклонность позволила бы ему счесть свою экспедицию успешной.

– О, тогда вы можете рассказать ей об том! – ответил он.

– Если я не расскажу, это будет первой… – и Верена оборвала себя.

– Вы должны уладить этот вопрос со своей совестью, – заметил Рэнсом со смехом.

Они вышли из зала, проследовали вниз по ступеням и покинули Дельту, – так назывался этот район колледжа. День клонился к закату, но воздух был напоён розовой свежестью, и чувствовался прохладный чистый аромат, легкое дыхание весны.

– Что ж, я не скажу Олив, если мы расстанемся здесь, – сказала Верена, остановившись на дорожке и протягивая руку на прощание.

– Я не понимаю. Мы ведь уже встретились. Кроме того, разве вы не сказали, что должны рассказать? – добавил Рэнсом. Играя с ней таким образом, наслаждаясь её видимой неуверенностью, он немного стыдился мужской жестокости, заставлявшей его подвергать проверке её доброту, казалось, не имевшую границ. Без малейших признаков возмущения она ответила:

– Я хочу свободно поступать так, как я считаю нужным. И если вы хотите, чтобы я оставила это при себе, то не должно быть ничего большего – не должно быть, мистер Рэнсом, действительно не должно.

– Ничего большего? А что такое может случиться, если я просто провожу вас домой?

– Я должна идти одна, я должна поспешить к матери, – только и сказала она в ответ. И снова протянула руку, которую он прежде не пожал.

Конечно, сейчас он пожал её и даже задержал в своей на некоторое время. Ему не хотелось просто так уходить, и он придумывал причины для задержки.

– Мисс Бёрдси сказала, что вы измените меня, но пока вы этого не сделали, – сказал он.

– Вы пока не можете знать точно. Подождите немного. Моё влияние довольно своеобразно. Оно может проявиться спустя очень продолжительное время! – Верена произнесла это с шутливой торжественностью, а затем быстро и уже серьёзно спросила: – Вы хотите сказать, что мисс Бёрдси пообещала вам это?

– О да! К слову о влиянии. Вы бы видели, как мы с ней поладили.

– Значит, ничего хорошего не выйдет, если я расскажу Олив о вашем визите?

– Видите ли, я думаю, она надеется, что вы этого не сделаете. Она считает, что вы собираетесь изменить меня в частном порядке, и я внезапно вырвусь из темноты Миссисипи, как подобает первоклассному новообращённому: очень эффектно и драматично.

Верена поражала Бэзила Рэнсома своей прямотой, но временами её откровенность казалась ему притворной.