Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Там, где я.

Он указал на другую сторону дороги. Сквозь вершины сосен Дагни увидела на дне долины прямоугольник аэродрома.

– У нас здесь несколько самолетов, и моя работа – содержать их в исправности, – сказал Сэндерс. – Я – фермер и аэродромный служащий. Прекрасно делаю ветчину и бекон сам, без помощи тех, у кого раньше их покупал. Но они делать без меня самолеты не могут, как, впрочем, и свою прежнюю ветчину.

– Но вы… вы ведь не конструировали самолеты.

– Да, не конструировал. И не строил тепловозы, как некогда вам обещал. Со времени нашей последней встречи я спроектировал и построил всего один новый трактор. Сам. Вручную. Необходимости в массовом производстве не возникло. Этот трактор сократил восьмичасовой рабочий день до четырехчасового там… – его рука по-королевски широким жестом вольного человека указала на другую сторону долины, где Дагни увидела зеленые террасы висячих садов на дальнем горном склоне, – и там, на фермах судьи Наррангасетта, – его рука медленно двинулась дальше, к длинному, плоскому зеленовато-золотистому участку у начала ущелья, затем к ярко-зеленой полосе. – И там, на пшеничных полях и табачных делянках Мидаса Маллигана, – рука поднялась выше, к гранитному склону с обширными полосами блестящей от влаги листвы, – и там, на плодовых плантациях Ричарда Халлея…

Еще долго после того, как его рука опустилась, Дагни молчала, а затем сказала лишь:

– Ясно.

– Теперь верите, что я смогу отремонтировать ваш самолет? – спросил Сандерс.

– Верю. Но вы его видели?

– Конечно. Мидас немедленно вызвал двух врачей: Хендрикса для вас, меня для вашего самолета. Но работа эта будет дорого стоить.

– Сколько?

– Двести долларов.

– Двести долларов? – удивленно переспросила Дагни: цена показалась ей до смешного низкой.

– Золотом, мисс Таггерт.

– О!.. Хорошо, где можно купить золото?

– Нигде нельзя, – усмехнулся Голт.

Она резко повернулась и вызывающе взглянула на него:

– Как это нельзя ?

– Нельзя там, откуда вы прибыли. Ваши законы это запрещают.

– А ваши нет?

– А наши – нет.

– Тогда продайте его мне. По своему валютному курсу. Назовите любую сумму – в моих деньгах.

– В каких деньгах? Вы неимущая, мисс Таггерт.

– Что???

Наследница Таггертов никак не ожидала услышать подобное в свой адрес, в какой бы точке планеты она ни находилась.

– Увы, но так оно и есть. В этой долине вы неимущая. У вас миллионы долларов в акциях «Таггерт Трансконтинентал» , однако здесь вы не купите на них и фунта бекона.

– Ясно…

Голт улыбнулся и повернулся к Сандерсу:

– Принимайся за ремонт самолета. Когда-нибудь мисс Таггерт расплатится.

Он завел мотор и повел машину дальше. Дагни сидела, ни о чем не спрашивая; в горле стоял комок.

Полоса яркой бирюзы рассекла скалы впереди – дорога делала поворот; Дагни не сразу догадалась, что это озеро. Его недвижная поверхность смешивала голубизну небосвода и зелень поросших соснами гор в такой ясный, чистый цвет, что небо над ней казалось светло-серым. Между соснами несся бурный поток, шумно спадая по каменным уступам и исчезая в безмятежной воде. Неподалеку стояло маленькое гранитное строение.

Голт остановил машину, и тут же из открытой двери дома вышел человек в комбинезоне. Это был Дик Макнамара, некогда ее лучший подрядчик.

– Здравствуйте, мисс Таггерт! – приветливо сказал он. – Рад видеть, что вы не очень пострадали.

Дагни молча кивнула – это было словно приветствие былой потере и безрадостному прошлому, унылому вечеру и выражению отчаяния на лице Эдди Уиллерса, сообщающего о том, что Макнамара ушел. «Пострадала? – подумала она. – Да, но не в этой авиакатастрофе, а в тот вечер, в пустом кабинете…» А вслух произнесла:

– Что вы здесь делаете? Ради чего предали меня в самый тяжелый момент?

Макнамара с улыбкой указал на каменное строение и скалистый обрыв, по которому, исчезая в подлеске, шла водопроводная труба.

– Я занимаюсь коммуникациями. Забочусь о водоснабжении, линиях электропередач и телефонной сети.

– В одиночку?

– Раньше – да. Но за прошлый год нас тут стало так много, что пришлось нанять троих помощников.

– Кого? Откуда?

– Ну, один – профессор экономики, он не мог найти работу, так как учил, что невозможно потреблять больше, чем произведено; другой – профессор истории, не мог найти работу, так как учил, что обитатели трущоб вовсе не те люди, что создали эту страну; третий – профессор психологии, не мог найти работу, так как учил, что люди способны мыслить.