Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Думаю, сейчас-то у нас антипромышленная революция, – поправил его Фред Киннан.

– Что за странные вещи вы говорите! – оборвал его Уэсли Моуч. – Мы не можем позволить себе произносить подобное публично.

– Не волнуйся, брат. Публично я такого не скажу.

– Это ошибочное утверждение, – заявил доктор Феррис. – Оно вызвано невежеством. Всеми специалистами давно было признано, что плановая экономика достигает максимальной продуктивности, а централизация ведет к супериндустриализации.

– Централизация замедляет ослабление монополий, – сообщил Бойль.

– Это как же? – протянул Киннан.

Бойль не заметил насмешливого тона и ответил всерьез:

– Она мешает ослаблению монополии. Ведет к демократизации промышленности. Все становится доступным для всех. Например, сейчас, в наше время, когда ощущается такая нехватка железной руды, есть ли смысл тратить деньги, труд и национальные ресурсы на изготовление устаревшей стали, когда существует металл намного лучший, который я мог бы производить? Этот металл нужен всем, но получить его никто не может. Можно ли при сложившемся положении говорить о хорошей экономике или достаточной эффективности демократической справедливости? Почему бы не разрешить производить этот металл мне, и почему бы людям не получать его, когда он необходим? Только из-за частной монополии одного эгоистичного индивидуума? Должны ли мы жертвовать своими правами ради его личных интересов?

– Брось ты, брат, – остановил его Киннан. – Я уже читал эту трескотню в тех же газетах, что и ты.

– Мне не нравится ваша позиция, – внезапно озлился Бойль с тем выражением, которое в баре предвещает скорое начало мордобоя. Он выпрямился в кресле, мысленно чувствуя поддержку отпечатанных на желтоватой бумаге «пунктов», не покидавших его воображения: – Во времена крайней нужды народа можем ли мы тратить усилия общества на производство устаревших продуктов? Можем ли мы оставить большинство в нужде, в то время как меньшинство отнимает у нас лучшие продукты и методы? Остановит ли нас предрассудок патентного права? Разве не очевидно, что частная промышленность не способна справиться с экономическим кризисом? Как долго, например, мы собираемся мириться с вопиющей нехваткой сплава Риардена? Сам Риарден не в силах удовлетворить огромный спрос на него. Когда мы положим конец экономической несправедливости и особым привилегиям? Почему только одному Риардену разрешено производить его металл?.. Мне не нравится ваша позиция, – заключил Бойль. – Поскольку мы уважаем права рабочих, мы хотим, чтобы вы уважали права промышленников.

– Какие права, каких промышленников? – гнул свое Киннан.

– Я склонен думать, – поспешно вмешался доктор Феррис, – что «Пункт второй», возможно, наиболее важен для всех присутствующих. Мы должны положить конец пресловутой практике промышленников, покидающих бизнес и исчезающих неизвестно куда. Мы должны остановить их, чтобы не допустить разорения всей нашей экономики.

– Почему они так поступают? – нервничал Таггерт. – Зачем?

– Никто этого не знает, – ответил доктор Феррис. – У нас нет ни информации, ни объяснений происходящему. Но бегству следует положить конец. Во времена кризиса экономическая служба столь же необходима стране, сколь военная. Всякий уклоняющийся от нее должен быть признан дезертиром. Я рекомендовал ввести для таких людей наказание в виде смертной казни, но Уэсли не согласился.

– Спокойно, парень, – медленно проговорил Фред Киннан каким-то странным тоном. Он неожиданно замер, сложив руки, и посмотрел на Ферриса так, что все в комнате вдруг поняли: доктор Феррис предложил убивать людей. – Только не говори мне о смертной казни в промышленности.

Доктор Феррис пожал плечами.

– Мы не должны принимать крайних мер, – поспешно вставил Моуч. – Мы не хотим напугать людей. Мы хотим, чтобы они встали на нашу сторону. Главная проблема сейчас – примут ли они вообще нашу директиву?

– Примут, – отрезал доктор Феррис.

– Я немного волнуюсь, – проговорил Юджин Лоусон, – о «Пункте третьем» и «Пункте четвертом». Все, что касается патентов, изложено прекрасно. Но меня тревожит положение об авторских правах. Это вызовет антагонизм интеллектуалов. Это опасно. Это вопрос духовности. Не означает ли смысл «Пункта четвертого», что отныне не будут написаны и опубликованы новые книги?

– Да, – ответил Моуч, – означает. Мы не можем делать исключение для издательского бизнеса. Это такая же промышленность, как и всякая другая. Когда мы говорим «нет» новым продуктам, это должно означать «нет» новым продуктам, в чем бы они ни выражались.