Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

Не осталось ни мыслей, ни чувств – ничего, кроме ощущения, что последние их осколки растворились, и осталось только громадное облегчение от величайшей в жизни победы над собой: он позволил Лилиан покинуть свой номер живой.

Доктор Флойд Феррис вошел в кабинет Риардена с благосклонной улыбой, какая обычно свойственна человеку, ни секунды не сомневающемуся в успехе своей миссии. Говорил он с приятной, бодрой уверенностью. У Риардена создалось впечатление, что это уверенность шулера, приложившего титанические усилия для того, чтобы запомнить каждую из возможных комбинаций карт, и теперь он изображает олимпийское спокойствие, зная, что каждая карта крапленая.

– Итак, мистер Риарден, – произнес он вместо приветствия, – я и представить себе не мог, что даже такой изощренный знаток светских условностей и тертый калач, как я, почувствует внутренний трепет при встрече с выдающимся человеком, и именно его я сейчас ощущаю, хотите – верьте, хотите – нет.

– Здравствуйте, – ответил Риарден.

Доктор Феррис уселся и сделал несколько замечаний об оттенках октябрьской листвы, которыми любовался по ходу долгой поездки из Вашингтона, предпринятой специально ради встречи с мистером Риарденом лично. Риарден не ответил. Доктор Феррис глянул в окно и прокомментировал вдохновляющий вид литейного производства, которое, как он выразился, является одним из наиболее значимых предприятий страны.

– Совсем не так вы говорили о нем полтора года назад, – отметил Риарден.

Доктор Феррис на мгновение нахмурился, словно допустил незначительную ошибку, едва не стоившую ему игры, но потом крякнул, будто вновь завладел инициативой.

– Это было полтора года назад, мистер Риарден, – легко парировал он. – Времена меняются, и люди меняются вместе с ними, по крайней мере, умные люди. Мудрость заключается в понимании того, когда нужно помнить, а когда забывать. Последовательность – не то свойство ума, которое следует практиковать самому или ожидать от других представителей человечества.

Затем он прочел краткую лекцию о неуместности последовательного мышления в мире, где нет ничего абсолютного, кроме принципа компромисса. Он говорил свободно, в непринужденной манере, словно оба они понимали, что не это является главным предметом их беседы. Однако странным было то, что излагал он свои мысли не в тоне вступления, а в тоне постскриптума, когда главный вопрос давно утрясен.

Риарден дождался фразы «Вы так не думаете?» и ответил:

– Прошу вас изложить то неотложное дело, из-за которого вы просили меня о встрече.

На лице доктора Ферриса на мгновение отразились изумление и озадаченность, потом он радостно произнес, словно припомнив незначительную деталь, от которой можно без труда избавиться:

– Ах, это? Оно касается сроков отгрузки вашего металла Государственному научному институту. Нам хотелось бы получить пять тысяч тонн к первому декабря, а с остальным мы согласны подождать до начала следующего года.

Риарден сидел и довольно долго молча смотрел на него. С каждой утекающей секундой игривые интонации голоса доктора Ферриса, еще витавшие в воздухе, казались все глупее. Когда доктор Феррис уже начал опасаться, что Риарден не ответит ему вовсе, тот заговорил:

– Разве тот дорожный полицейский в кожаных крагах, которого вы сюда подослали, не передал вам содержание нашего разговора?

– Да, мистер Риарден, но…

– Что еще вы хотите услышать?

– Но с тех пор прошло пять месяцев, мистер Риарден. Произошли некоторые события, убедившие меня в том, что вы изменили ваше мнение и теперь не станете чинить нам препятствий, точно так же, как и мы со своей стороны, не принесем вреда вам.

– О чем вы говорите?

– Например, о некоем событии, о котором вам известно гораздо больше, чем мне, но и я о нем знаю, хоть вы и предпочли бы, чтобы я не знал.

– Каком еще событии ?

– Поскольку это ваша тайна, мистер Риарден, почему бы ей таковой и не остаться? У кого нынче нет секретов? Например, проект «Икс» – секрет. Вы, конечно, понимаете, что мы можем получить ваш металл малыми партиями через различные правительственные структуры, и вы не сумеете этому помешать. Но подобное решение вопроса потребовало бы вмешательства множества грязных бюрократов, – доктор Феррис улыбнулся с обезоруживающей откровенностью. – Да, мы, бюрократы, недолюбливаем друг друга точно так же, как недолюбливаете нас вы, простые граждане. Нам пришлось бы посвятить слишком многих в секрет проекта «Икс», что в настоящее время крайне нежелательно. Как и газетная шумиха в случае, если мы подадим на вас в суд по обвинению в отказе выполнять распоряжение правительства. Но если вам придется предстать перед судом по гораздо более серьезному обвинению, где не замешаны проект «Икс» и Государственный научный институт, и вы не сможете опровергнуть обвинение или не заручитесь поддержкой общественности, что ж, нас это совсем не затронет, а вам будет стоить больше, чем вы можете предположить. Следовательно, единственным практичным поступком для вас остается помочь сохранить наш секрет и позволить нам помочь вам сохранить ваши тайны. Я полагаю, вы понимаете, что мы в состоянии защитить вас от любого бюрократа и судебного преследования так долго, как мы того пожелаем.