Генри Миллер - Плексус

Вокруг Моны постоянно толпились новые поклонники, от воздыхателей не было отбою. А она была не в том положении, чтобы просто послать их куда подальше. Одного из них, художника-еврея, звали Мануэль Зигфрид. Денег у него особо не водилось, зато он был счастливым обладателем превосходной коллекции книг и альбомов по искусству. Мы постоянно брали у него что-нибудь посмотреть, особенно эротические рисунки. Больше всего нам нравились японцы. Ульрик даже приносил с собой лупу, чтобы не пропустить ни одного штриха.

О’Мара был за то, чтобы продать их, а затем, устами Моны, объявить, будто у нас их украли. На его взгляд, слишком уж щепетильно мы себя вели, и эта щепетильность не вызывала у него восторга.

Однажды, когда в очередной раз зашел Шелдон, чтобы отправиться вместе с нами, я дал ему посмотреть один из самых откровенных альбомов. Мельком бросив взгляд на страницу, он поспешно отвернулся. Потом закрыл лицо руками и стоял в такой позе, пока я не убрал книгу.

– Что с тобой?

Он приложил палец к губам и отвел взгляд.

– Не бойся, они не кусаются.

Шелдон не ответил, продолжая пятиться к двери. Вдруг он схватился руками за горло и стремглав выскочил в туалет. Его рвало. Вернувшись, он подошел, взял мои руки в свои и сказал еле слышно, умоляюще глядя мне в глаза:

– Ни в коем случае не показывайте их миссис Миллер. – Его голос понизился до шепота.

Не желая спорить, я приложил два пальца к губам, как бы давая слово, и понимающе кивнул:

– Как скажешь.

Он почти безотлучно находился при нас. Когда я бывал не в настроении разговаривать, он терпеливо стоял у меня за спиной как истукан, пока я читал. Через некоторое время мне осточертело пребывать в компании хлопающего глазами идиота. Мона была только рада, когда в очередной раз я сказал, что останусь дома. Она будет себя менее скованно чувствовать. Нам всем от этого будет только лучше.

Как-то вечером, лениво переругиваясь с О’Марой, тоже довольным, что я остался дома, я выдвинул новую сногсшибательную идею. Мне загорелось организовать заказ сластей наложенным платежом. О’Мара, которого хлебом не корми – дай ввязаться в какую-нибудь авантюру, немедленно клюнул на мое предложение.

– Тут-то мы и развернемся, – оживился он.

Мы не откладывая принялись составлять план действий: придумывать шапку к посылочному бланку, текст сообщений, циркулярных и сопроводительных писем, перечень адресатов и так далее. Размышляя об именах, я прикинул всех клерков, телеграфисток, управляющих, с которыми водил знакомство в телеграфной компании. Вряд ли они откажутся. Ну что им стоит раз в неделю купить коробочку леденцов. Собственно, на большее мы и не замахивались – нас вполне устраивала одна коробка в неделю. Мы совершенно не задумывались, что человек может озвереть, если его постоянно пичкать леденцами, даже импортными. Постоянно – то есть коробка в неделю, а недель, между прочим, в году целых пятьдесят две.

Мы решили пока не посвящать Мону в наш замысел.

– Ты ведь ее знаешь, – многозначительно заметил О’Мара.

Нетрудно догадаться, что наше предприятие кончилось, не успев начаться. Бланк заказа был очень красив, шрифт великолепен, однако результат был нулевой. В самый разгар событий Мона все-таки раскусила нашу тайну. Она скептически отнеслась к развернутой кампании, считая, что мы понапрасну тратим время. К тому же все это ей уже порядком надоело. Матиас, ее приятель от недвижимости, был готов в любой момент помочь ей устроиться на работу. Она похвасталась, что уже научилась водить машину. (Правда, мы оба не поверили.) Несколько удачных сделок, и мы сможем купить дом. И понеслось… Да, еще этот Алан Кромвель. Она ведь так и не рассказала мне о предложении. Все ждала подходящего момента.

– Ну и?.. – поинтересовался я.

– Он предложил мне писать колонку для газет. Херстовских. Одну в день. Гарантированно.

Я так и подскочил:

– Что? Колонку в день? – Чтобы в синдикате Херста предложили целую колонку никому не известному автору!

– Это его забота, Вэл. Он знает, что делает.

– И что, они готовы запускать это в номер? – осведомился я, чуя подвох.

– Нет, – ответила она. – Во всяком случае, не сразу. Какое-то время, пару месяцев, придется потрудиться, и если им понравится… Да и вообще, какая тебе разница! Главное, Кромвель готов платить нам сто долларов в неделю из своего кармана. Он уверен, что ему удастся договориться с управляющим синдикатом. Они близкие друзья.