Маргарет Этвуд - Мадам Оракул

Кто-то дотронулся до ее руки. Она вздрогнула, вскрикнула, подняла глаза – и увидела перед собой темное, загадочное лицо Редмонда.

– Поздновато для вечерней прогулки, вам не кажется? – насмешливо бросил он. – Впрочем, возможно, у вас здесь назначено… рандеву? По крайней мере, одеты вы как раз к случаю.

Шарлотта залилась краской. Она внезапно осознала, что на ней нет ничего, кроме ночной рубашки; ее грудь взволнованно вздымалась под белоснежной тканью.

– Я… наверное, хожу во сне, – смущенно забормотала она. – Не припомню, чтобы такое случалось раньше…

– Опасная привычка, – заметил Редмонд и сильнее сжал руку Шарлотты, когда та попыталась высвободиться, – за такие привычки приходится дорого платить. – Он приблизил свое лицо к лицу Шарлотты; его глаза светились, отражая свет полумесяца. – А потому…

Я печатала за столом, с закрытыми глазами. Затем остановилась: надо подумать, как Шарлотта выкрутится на этот раз. Под рукой у бедняжки ни книги, ни канделябра, ни кочерги; может, она двинет его коленом в пах? Нет, в моих романах такого не бывает; Редмонду помешает чье-нибудь появление… Тут в тишине я услышала посторонние звуки.

Снаружи кто-то был; он осторожно спускался по дорожке к дому. Поскользнулся на шлаке. Остановился.

– Артур? – еле слышно пролепетала я. Но нет, откуда, он не мог приехать так быстро. Мне хотелось закричать, броситься в ванную, запереться на все засовы… Я могла бы вылезти оттуда через маленькое окошко и быстро добежала бы до машины, которую оставила на холме, вот только куда я подевала ключи? Перед глазами мелькали и тут же распадались на фрагменты чьи-то лица… Что им от меня нужно?

Я поняла, что при свете меня прекрасно видно с улицы в огромном окне. Замерев, я прислушалась, затем выключила лампу, опустилась на корточки и спряталась под столом. Может, это вернулся мистер Витрони? Сомнительный визит, среди ночи. Или это какой-то неизвестный мужчина, прознавший, что я живу одна? Я никак не могла припомнить, заперта ли дверь.

Я просидела под столом довольно долго, прислушиваясь к каждому шороху. Шаги приблизились, потом стали удаляться. Где-то в отдалении пищали насекомые; урчал автомобиль, въезжавший на холм, к площади… а больше ничего.

Наконец я встала и выглянула из комнаты на балкон. Посмотрела в кухонное окно, а после – в окно ванной. Никого и ничего.

Это нервы, сказала я себе. Надо будет последить за собой. Я забралась в постель и взяла fotoromanzo , чтобы успокоиться. Я уже знала многие слова и выражения и могла читать практически без словаря. Я не боюсь вас. Я вам не верю. Вы же знаете, что я вас люблю. Вы должны рассказать мне правду. Он выглядел так странно. Что-то случилось? Наша любовь невозможна. Я ваша навеки. Мне страшно.

– Вот как! – вскричала неожиданно появившаяся Фелиция. Темный плащ был небрежно наброшен поверх роскошного платья из ярко-оранжевого шелка с голубой бархатной оторочкой. – Вот как вы ведете себя за моей спиной! Право, Редмонд, я ожидала от вас большего благоразумия. – Тут Шарлотта с удивительной ясностью поняла, что это Фелиция звала ее по имени и выманила из дома в ночной сорочке. Это Фелиция написала кровью «БЕРЕГИСЬ!» на желтоватом от старости зеркале в ее спальне… Или они оба участвуют в заговоре? Но упрек Фелиции прозвучал искренне, и ее удивление было неподдельно. Они с Редмондом враждебно сверлили друг друга взорами, и Шарлоттой вновь овладели сомнения.

– Сначала горничная с верхнего этажа, – бушевала Фелиция, – потом девчонка, которую вы наняли в библиотеку восстанавливать кожаные переплеты! Если вам необходимо вести себя подобным образом, проявите хотя бы толику вкуса! И в следующий раз, уж будьте любезны, подыщите даму своего круга.

– В чем вы меня обвиняете, мадам? – грозно зарычал Редмонд, и Шарлотта против воли почувствовала к нему жалость. Он ведет себя так только потому, что несчастен в браке, это ясно. Знай он, что его любят по-настоящему, чисто, беззаветно, а не так, как Фелиция, эгоистично, ревниво, собственнически, Редмонд был бы другим человеком. Но Шарлотта поспешила подавить опасные мысли.

– В абсолютном бесстыдстве! Вас и эту… эту…

– Но позвольте осведомиться, что вы сама делаете в парке в столь поздний час? – угрожающе-вкрадчиво проговорил Редмонд.

Фелиция еще не успела ответить, когда Шарлотта, вдруг разгневавшись, выпалила: