Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Вскоре Майра рассказывает брату о принятом ею решении выйти замуж за графа Роухэмптона: «Наконец-то наши унижения окончены, я предвижу успех — ах, великий успех! — и, что гораздо важнее, твою карьеру» (Disraeli 1880/I: 261). Прогноз Майры полностью оправдывается. Благодаря союзу с графом Роухэмптоном, «самым могущественным членом правительства (после премьер-министра, разумеется)» (Ibid./I: 221), браку, который приносит ей долгожданное счастье, Майра приобретает значительный вес в обществе, а граф Роухэмптон принимает шурина в семью и подтверждает свое решение репликой: «Итак, вы один из нас» (Ibid./I: 173). Эндимиону начинают приходить приглашения «часто от даже совершенно незнакомых лиц; он вхож в общество как брат леди Роухэмптон» (Дизраэли 1881/II: 75).

Перемена в светском положении Эндимиона влечет за собой переворот в его служебной карьере. Его дела идут в гору. Одним из сподвижников графа Роухэмптона, с которым тот поддерживает близкие отношения, является Сидни Уолтон, некогда приятель Уильяма Феррарса, а ныне — министр кабинета. Различив в супруге графа Роухэмптона дочь Уильяма Феррарса, которую он знал еще маленькой девочкой, и осведомившись о ее брате, который при личном знакомстве произвел на него благоприятное впечатление, Уолтон предлагает Эндимиону должность под своим началом. Так брат Майры становится личным секретарем члена правительства. «Отношения министра к его секретарю бывают самого деликатного свойства», — комментирует повествователь (Там же /II: 89). Именно такие отношения, основанные на абсолютном доверии, складываются между Сидни Уолтоном и Эндимионом. Когда министр удостоверился, что юноша «способен к труду», его «участие к сыну Уильяма Феррарса и еще больше к брату леди Роухэмптон уступили место личной благосклонности к секретарю. Мистер Уолтон находил живейшее удовольствие, занимаясь политическим образованием взглядов Эндимиона» (Там же).

На одном из званых обедов у Сидни Уолтона леди Монфорт просит хозяина дома представить ей молодого человека, сидящего на другом конце стола. Речь идет об Эндимионе. Благодаря этому знакомству последний становится постоянным протеже леди Монфорт, которая связывает с личностью Эндимиона свои честолюбивые политические замыслы. Однажды, когда в их взаимном общении уже накопился значительный опыт, она замечает ему: «В мире всё зависит от воли». Эндимион парирует: «По-моему, в этом мире всё зависит от женщин» — и слышит в ответ: «Это одно и то же» (Disraeli 1880/II: 79).

На грандиозном маскарадном празднестве, устроенном в старинном замке лорда Монфорта на севере Англии, где собираются не только представители английской знати (в том числе и Нейшатели), но и иностранные аристократы (среди них — принц Флорестан, окончательно расставшийся со своим обличьем полковника Альберта, и посол немецкого княжества граф Феррол), леди Роухэмптон предстает в амплуа королевы красоты, а леди Монфорт исполняет роль ее первой статс-дамы. На этом празднестве Флорестан дает понять первой, что безнадежно влюблен в нее, а Эндимион испытывает уколы ревности из-за того чувства, которое он испытывает к Беренгарии.

Сидни Уолтон также участвует в празднестве и, возвращаясь вместе с Эндимионом из замка Монфорта в Лондон, дает своему секретарю поручение отправиться в «рабочие центры страны» и изучить там реальное положение дел: «Я знаю, что вы читали Смита, и читали внимательно <���…>. Вы обладаете здравым смыслом, большим трудолюбием и немалой проницательностью» (Ibid./II: 51). Во время поездки по промышленным районам Англии Эндимион решает надолго остановиться в Манчестере, «принимая в соображение, что из этого города расходились по различным направлениям многочисленные железнодорожные ветви и облегчали сношение с соседними местностями» (Дизраэли 1881/II: 165). Там же он присутствует на собрании «Лиги против хлебных законов» и сражен красноречием одного из ораторов, который просто и доходчиво излагает свои аргументы. Этим оратором оказывается Джоб Торнберри, которого Эндимион знал еще в отрочестве, когда вместе с отцом и матерью проживал в Беркшире.

Миссия, которую Уолтон возложил на Эндимиона, продиктована тем, что министр обеспокоен положением дел в стране на исходе 1840 года. Как говорит Тэдпоул, перекочевавший из произведений социальной трилогии на страницы этого романа, «лондонское общество танцует на вулкане»:

Был уже декабрь, а жатву еще не собирали, яровые посевы не всходили, а пшеница вся гнила на полях; он знал, что опять предстоял дефицит в государственных доходах, и на этот раз громадный. Благоразумные люди покачивали головами, говоря, что торговля прекратилась в стране, а слухи ходили, что всё пейслейское население живет последними своими запасами.