Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Однако не все рецензенты были столь благожелательны к Дизраэли, как Остин. 9 декабря 1880 года на страницах нью-йоркского периодического издания «Нейшн» («Nation») появился отзыв об «Эндимионе» Артура Джорджа Седжвика (1844–1915), который неоднократно выступал в печати с критикой Дизраэли и не испытывал к нему пиетета. Рецензия Седжвика начиналась такими словами: «Современник Теккерея, Бульвера, Троллопа и Джордж Элиот, граф Биконсфилд стоит как бы особняком, в отрыве от них и не является ни соперником, ни подражателем». Такое положение среди современных писателей Седжвик приписывал особому стилю, который Дизраэли использовал «как в литературе, так и в политике для достижения разнообразных целей». Характерным примером этого стиля, полагал рецензент, служили последние романы Дизраэли, «Лотарь» и «Эндимион», где «трудно понять, серьезно ли выдвигаются соображения о жизни, нравах, управлении страной, которые вкладываются в уста персонажей <���…>, или они предлагаются просто ради развлечения автора и мистификации читателей». В основе подобной манеры, по мнению Седжвика, лежит «стремление к язвительному и развлекательному эпиграмматическому цинизму <���…>, а также семитское пристрастие к излишней кичливости, экстравагантному великолепию и дешевой элегантности». Переходя к анализу непосредственно «Эндимиона», Седжвик писал:

Одна из идей лорда Биконсфилда, которую некоторые люди называют романтической, заключается в том, что мужчинам в их продвижении к вершинам общества помощь всегда оказывают женщины, и, если нечто подобное когда-либо имело место в отношении некоего мужчины, то было это исключительно в случае Эндимиона Феррарса <���…>. В карьере Эндимиона <���…> нет ничего, что вызывает интерес или наше сочувствие. С самого начала он фатально успешен, с самого начала мы знаем, что препятствия, которые возникают на его пути, не являются реальными и полностью исчезают по мановению авторской волшебной палочки. Истинной борьбы нет и в помине <���…>. Фактически, здесь нет ничего, что можно было бы назвать «сюжетом».

Остальные персонажи также не одобрялись автором статьи, и в общем построении романа он отмечал «чрезвычайно экстравагантную непоследовательность, спешку и опрометчивость». Единственное исключение рецензент сделал для образа Сент-Барба, «очевидную месть лорда Биконсфилда за „Кодлингсби“», теккереевскую пародию на «Конингсби». В этом образе, как считал Седжвик, Дизраэли приблизился к созданию реального характера (Nation 1880: 413–414; цит. по: Stewart 1975: 274–277).

Повествование в «Эндимионе» открывает картина августовского вечера 1827 года, когда Уильям Ферраре, встретившись со своим приятелем Сидни Уилтоном на Сент-Джеймс-стрит в самом центре Лондона, сообщает тому, что премьер-министр Великобритании Джордж Каннинг находится при смерти. Это обстоятельство дает им повод обсудить политическую ситуацию, которую они оценивают по-разному. Уилтон полагает, что Англию, как и весь мир, ждут большие перемены. Ферраре держится противоположного мнения. Он говорит: «Я не вижу оснований для каких-либо больших изменений, особенно в нашей стране. В ней мы изменили всё, что было необходимым менять» (Disraeli 1880/I: 6). Дальнейший ход событий, описанных в романе, покажет, что Уилтон оказался проницательнее Феррарса.

Взгляды молодого члена Палаты общин Уильяма Феррарса высоко котируются в салоне Зиновии, «первой дамы Лондона, моды и торийской партии» (Ibid./I: 5). Она считает, что Ферраре — восходящая звезда на английском политическом небосводе, и в недалеком будущем прочит ему кресло премьер-министра Великобритании. Несмотря на свою молодость, Уильям Ферраре уже занимает пост парламентского заместителя министра иностранных дел, но воздерживается от участия в правительстве Каннинга, возлагая свои надежды на приход к власти герцога Веллингтона. Со времени своего обучения в Итоне и Оксфорде он не получал ни единого отказа в материальной поддержке со стороны отца, который пользуется репутацией богатого человека. Женившись на обворожительной красавице мисс Кэрри (сироте, но притом наследнице немалого состояния), он превратил свой лондонский особняк на Хилл-стрит и загородную виллу в Уинблдоне в средоточие столичной светской жизни. Приемы, которые устраивает миссис Ферраре, посещают не только представители высшей английской знати: своим присутствием их удостаивают также августейшие особы правящих европейских фамилий, так что хозяйке дома приходится иногда фактически разрываться «между русским Великим князем и Светлейшим наследником маленького германского княжества» (Дизраэли 1881:1, 33) [231]. Веселое оживление в атмосферу таких вечеров привносят восьмилетние дети-близнецы Феррарсов, дочь Майра и сын Эндимион. Одетые в изящные костюмчики малыши без какого-либо смущения общаются с гостями.