Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Глубокая набожность Сибиллы гармонирует с чувством, которое питает к ней Эгремонт. Она предстает перед ним, по выражению Артура Пелларда, «подобно светлому ангелу»: (Pellard 1978: 13; цит. по: Flavin 2005: 100): недаром Эгремонту напоминает о ней изображение святой, увиденное им в доме матери. Однако такое восприятие не заслоняет физическую красоту Сибиллы, которая, несомненно, притягивает героя: «<���…> лицо прекрасной молодой девушки, лучезарное, но печальное; золотисто-каштановые локоны, длинные и густые, и огромные глаза, темные как ночной сумрак, под бахромой черных ресниц, что осеняла рдеющие щеки» (с. 226 наст. изд. [94]). Так в романе показано, как в эмоциональном отношении Эгремонта к Сибилле «слиты воедино чувственное влечение и религиозный трепет» (Schwarz 1979: 113).

Так же как и Мей Дейкр в «Молодом герцоге», Сибилла исповедует католицизм. Она воспитывалась в католическом монастыре и, по ее выражению, «за всю свою жизнь <���…> знала два крова <���…>: монастырь и отчий дом». Один из них поведал девушке «о том, как оскудела вера в [ее] <���…> стране, второй же — о том, как обнищали [ее] <���…> соотечественники» (с. 193 наст. изд. [95]). О бедственном положении народа Сибилла знает не понаслышке. Она посещает жилища бедняков и оказывает их обитателям духовную поддержку и материальную помощь (см. с. 133–139 наст. изд. [96]). В этом ее задача тождественна миссии англиканского священника Обри Сент-Лиса. Такое совпадение призвано подчеркнуть близость католической и англиканской церковной традиции и выражает симпатии Дизраэли к трактарианизму (так на раннем своем этапе называлось «Оксфордское движение», выступавшее за сближение Англиканской и Католической церквей). Симпатии Дизраэли к английским католикам отражены также в «Молодом герцоге» и в «Генриетте Темпл», но там они связаны с их политической эмансипацией, которая произошла в 1829 году. В «Сибилле» же эти симпатии прослеживаются в контексте идеологической солидарности младоангличан и трактарианцев. Блейк пишет по этому поводу: «„Молодая Англия“ была „Оксфордским движением“, которое Кембридж перенес в сферу политики. Обе организации возникли на одной почве — [их объединяло] эмоциональное неприятие либерально-утилитаристского духа времени» (Blake 1966b: 171).

Едва познакомившись с Сибиллой, Эгремонт покорён тем, как она «с милой серьезностью говорит о вещах столь огромной значимости (которые, однако, никогда не приходили ему на ум) и с каким-то скорбным величием оплакивает упадок своего племени» (с. 147 наст. изд. [97]). Впрочем, во время бесед Эгремонта с Джерардом «Сибилла говорила мало, больше прислушивалась к речам отца» (с. 209 наст. изд. [98]).

Пока Эгремонт сохраняет обличие Франклина, он может относиться к Сибилле исключительно как к предмету своего тайного обожания. Ситуация меняется, когда Джерарда избирают делегатом чартистского Конвента от вымышленного города Моубрей; Сибилла едет с ним в Лондон и там встречается с Эгремонтом — аристократом и членом британского парламента. Под влиянием изменившейся обстановки, продиктованной теми сюжетными перипетиями, которые ожидают Сибиллу в Лондоне, ее преданность отцу подвергается драматическим испытаниям, и девушка успешно преодолевает их. Благодаря Эгремонту ее взгляды претерпевают значительные изменения, сама же она постепенно становится, по словам Майкла Флавина, «всё более активно действующим персонажем» (Flavin 2005: 109).

До приезда в Лондон и повторной встречи с Эгремонтом жизненная позиция Сибиллы формируется под воздействием взглядов людей, которые полностью разделяют ее убеждения.

Беспокойный ум и пылкая фантазия Сибиллы заставили девушку горячо осмыслить две идеи, что запечатлелись в ее юном сознании: притеснение ее Церкви и угнетение ее соотечественников. Взращенные в одиночестве и в ходе бесед исключительно с теми людьми, что имели такие же склонности, как и она, эти восприятия сложились в одно глубокое и печальное убеждение, согласно которому целый мир делился на угнетателей и угнетенных.

Сибилла какое-то время живет в Лондоне, общаясь с делегатами чартистского Конвента, и по мере того, как она набирается жизненного опыта, «печальное убеждение» начинает колебаться:

Сибилла увидела вполне достаточно, чтобы заподозрить, что мир устроен сложней, чем она себе представляла. Не было в его устройстве той сильной и грубой простоты, которую она этому устройству приписывала. Сибилла обнаружила, что народ вовсе не являлся чистым воплощением единства чувств, интересов и целей, каким она рисовала его в своих отвлеченных суждениях. У народа были враги в своей же среде — его собственные страсти, и это нередко заставляло людей сочувствовать привилегированным классам и сотрудничать с ними.