Бетти Смит - Милочка Мэгги

Милочка Мэгги вглядывалась в отражение своего лица и думала, как это было странно, ведь она совсем его не знает, но у нее такое чувство, будто она знала его всегда. И каким естественным и правильным казалось быть с ним наедине в этой приемной — словно они хозяйничали у себя дома.

Зеркало висело криво, и Милочка Мэгги его поправила. Она заметила на краю раковины просыпанную пудру и стерла ее куском туалетной бумаги. Вытянула из ролика чистую часть полотенца. И, наконец, опустила сиденье на унитазе. Так кабинка стала выглядеть опрятнее. Перед выходом она бросила на нее последний взгляд.

— Вот так-то лучше! — сказала она себе с удовлетворением.

Милочка Мэгги вернулась в приемную и рассказала Клоду про крендели. Рассказывая, она наводила порядок. Он вернул на столик журналы. (Прежде Клод переложил их на пол, чтобы освободить место для экземпляров «Книги обо всем».) Журналы были сложены кое-как. Она прервала рассказ, воскликнув: «Ай-ай-ай!» — и сложила их аккуратной стопкой.

«Надеюсь, она не из тех, кто носится с кружевными салфеточками, — подумал Клод. — Но если так, то я ее от этого отучу».

— И вот, у меня было двадцать центов… — Милочка Мэгги продолжила свой рассказ. При этом она принялась двигать плетеный диван обратно к стене.

— Нет, стойте, — запротестовал Клод. — Стойте, где стоите, и прикиньтесь бледной и беспомощной, а я его подвину.

— Беспомощной? — удивилась она.

«Чувства юмора у нее нет».

— …И вы купили сорок кренделей.

— И пошел дождь.

Под диваном Милочка Мэгги обнаружила оранжевую пуховку в нимбе из пудры, осыпавшейся на пол при ее падении. Она бросила пуховку в корзину для мусора. Клод выудил ее оттуда и положил себе в карман.

— Нельзя ее здесь оставлять, — пояснил он. — Компрометирующая штука. Вдруг доктор Коэн женат.

«Вдруг и вы тоже», — подумала Милочка Мэгги.

Как будто читая ее мысли, Клод добавил:

— Но я — нет.

Милочка Мэгги опешила, но тут же вздохнула с облегчением. Она закончила рассказ про крендели. Клод сунул книги с картинками под мышку. Они стали в дверях, готовясь к выходу. Она окинула приемную медленным взглядом, как делают некоторые женщины, выходя из комнаты, которая им принадлежит и о порядке в которой они заботятся.

— Осталось настроить кошку и выпустить часы.

— Что?

«У нее все на полном серьезе. Бассетт, я же тебя предупреждал, — пожурил он себя, — шутки ей не по нраву».

— Ничего. Неудачная шутка. Кое-что из детства.

Палец Милочки Мэгги замер у выключателя. На дверном косяке у дантиста висела мезуза. Кое-что из детства…

У Милочки Мэгги была подруга по имени Ида. Они сидели у Иды на кухне незадолго до ужина. На столе стояли свечи и пахло куриным супом и запеченной рыбой. Отец Иды вернулся с работы. Он закрыл дверь, повернулся и двумя пальцами дотронулся до мезузы.

— Зачем он так сделал? — шепотом спросила Милочка Мэгги.

Отец подруги услышал ее и ответил:

— Чтобы не забыть. Это называется мезуза. В ней лежит молитва.

И он с интонацией затянул:

— Внемли, Израиль: Господь — Бог наш, Господь один… Эта молитва свернута внутри. Когда я дотрагиваюсь до свитка, я ее вспоминаю. В старые времена эту молитву записывали на косяке входной двери. Так велел иудейский закон. — Он процитировал: — «И запишешь эти слова на косяке дома своего».

— Но мы, евреи, все время переезжаем. У нас нет домашних косяков, чтобы писать на них молитву. Вместо этого у нас есть мезуза, она — тот дверной косяк, который мы всюду берем с собой.

«Если бы мама сейчас была здесь, — подумала Милочка Мэгги, — она бы сказала: „Для них прикоснуться к мезузе все равно что для нас окунуть пальцы в святую воду“».

Клод заметил ее отсутствующее выражение.

— О чем задумались?

— Как вы сказали, мне тоже вспомнилось кое-что из детства.

Выйдя в коридор, она добавила:

— Так смешно, сегодня прямо вечер воспоминаний о времени, когда я была маленькой.

Клод собирался сказать, что это потому, что она разбирала завалы прошлого и откладывала его прочь, ведь теперь оно больше ей ни к чему — для нее начиналось будущее. Вместо этого, спускаясь по лестнице, он произнес:

— Мне не верится, что когда-то вы были маленькой.

— Была, еще как, — уныло ответила Милочка Мэгги. — Но это было давным-давно.

«Я же тебе говорил, — напомнил он себе. — Она — девушка серьезная. И все понимает буквально».

Когда они вышли на улицу, Милочка Мэгги протянула Клоду руку со словами: