Бетти Смит - Милочка Мэгги

Милочка Мэгги заботилась о ребенке и вела отцовский дом. Договоренность с отцом была очень простой. Пэт давал ей два доллара на продукты. Когда деньги заканчивались, она просила еще. Он всегда спрашивал: «А куда ты дела те два доллара, что я тебе дал?» На что она всегда отвечала: «Потратила». Тогда он давал ей еще два доллара.

Милочка Мэгги взимала с жильцов арендную плату и клала деньги в банк. Один раз в год она ходила в районную управу заплатить налоги. Поначалу она думала, что этим займется отец, но тот ответил: «Однажды ты станешь тут хозяйкой, вот и учись, как управляться с имуществом». Иногда после уплаты налогов на счету оставалось немного денег. Когда же комнаты пустовали, этот прирост исчезал.

Милочка Мэгги была прирожденной матерью. Она купала младенца, кормила его, меняла подгузники и каждый день на пару часов вывозила на свежий воздух. Когда ребенок начал ходить и подрос достаточно, чтобы проказничать, она, как настоящая мать, могла его отшлепать, но всегда с поцелуем, как Шейла поступала со своими детьми.

Милочка Мэгги по-матерински считала Денни необычайно красивым и наслаждалась восхищенными взглядами, когда возила его гулять. Ей хотелось бы одевать его понаряднее, но, когда она спросила у отца разрешения потратить на одежду прибыль от аренды, тот отказал, заявив, что деньги нужно откладывать на трудные времена — на его старость. «Когда ты выйдешь замуж за человека с деньгами, у тебя будет все, чего душа пожелает, а я, даром что всю жизнь горбатился, чтобы заработать детям на пропитание, буду в старости пухнуть от голода».

Чтобы заработать карманные деньги и скоротать время, она, как выражались в округе, «брала сдельную работу». Она перелицовывала лайковые перчатки. Их делали на фабрике в Гринпойнте, часто сострачивая на левую сторону. Она носила их домой связками и выворачивала на лицо. Ей платили двадцать центов за сто пар, и она зарабатывала от двух до трех долларов в неделю, работая, когда ей было удобно.

Когда Милочке Мэгги надоедали перчатки, она отправлялась на обувную фабрику и набирала кипы заготовок для пантуфель из бронзовой кожи, чтобы нашивать на них ограненные бронзовые бусины по напечатанному на передках рисунку. Эта работа ей нравилась, и она гордилась тем, какие ровные у нее выходили стежки.

Бронзовые пантуфли вышли из моды, и Милочка Мэгги стала «низать бисер». Она делала ожерелья, очень похожие на индейские, из крошечных белых бусинок с желтыми и голубыми ромашками через определенные промежутки. Милочка Мэгги нанизывала пять нитей одновременно и радовалась, когда приходил черед нанизывать очередную ромашку.

Милочка Мэгги считала, что ей повезло — она могла зарабатывать несколько долларов, не выходя из дома. Эти деньги она тратила на красивые вещи для ребенка и — иногда — на одежду для себя.

Всякий раз, купив Денни новый чепчик или штанишки на лямках, она брала его в магазин мистера Ван-Клиса, чтобы похвастаться мальчиком.

— Привет, жеребенок, — приветствовал их сигарщик. — Как делишки, а?

— Хорошо.

Потом Ван-Клис расспрашивал про малыша — сколько тот весит, много ли плачет и хорошо ли кушает. Каждый ответ приводил его в изумление. «Сколько-сколько он весит? О боже!» «Никогда не плачет и кушает все подряд ? Боже! Чудо, а не мальчик! Просто чудо!»

— А вы не скучаете по школе, мисс Мэгги?

— Скучаю. По сестрам и девочкам. Но вот по домашним заданиям точно не скучаю.

На первый день рождения Ван-Клис подарил Денни голубую свечку. («Это на случай, если вы испечете ему торт, мисс Мэгги».) На второй день рождения он подарил ему две свечки, и с тех пор это стало у них традицией.

Однажды Милочка Мэгги, благодаря табачника за подарок, воскликнула:

— Ах, мистер Ван-Клис, вам нужно стать Денни крестным!

— Я бы не смог, мисс Мэгги. Я не католик.

— Но вы же каждое воскресенье ходите к мессе. Ну или раньше ходили.

— Я хожу в католическую церковь, потому что до нее добираться ближе, чем до моей. Но я не католик.

— Понятно, — ответила Мэгги.

Но на самом деле она ничего не поняла.

У мистера Ван-Клиса был друг, Август (Гас) Вернахт, земляк по старой родине. Гас, резчик по дереву, частенько проводил вечера в лавке Ван-Клиса, вырезая набор шахмат. Пока Гас вырезал, друзья успевали о многом поболтать.

Ван-Клис с Гасом говорили о Милочке Мэгги. Что же это за жизнь у нее, спрашивали они друг у друга, если она все время заботится о брате или обихаживает отца? А она так молода.