Бетти Смит - Милочка Мэгги

Однажды вечером между ужином и наступлением темноты Милочка Мэгги сидела с Денни на крыльце. Ей было неспокойно. Предстоящий вечер ее пугал. Вот уложит она Денни спать, и что дальше? Пройдется по дому, ища себе дело, чтобы скоротать время. Они с отцом редко вели продолжительные беседы. Страсти к чтению у нее не было и что еще ей оставалось делать, кроме как лечь в постель?

Милочка Мэгги не хотелось ложиться. В эти летние вечера ей хотелось гулять с девушками своего возраста. Ей хотелось смеяться и делиться секретами. Ей хотелось, чтобы за ней зашел парень, повел прогуляться и угостил содовой. Ей хотелось ехать в открытом вагоне на Кони-Айленд с толпой ребят и девушек и всю дорогу смеяться с подружками, покуда ребята дурачатся. Ей хотелось сидеть в дамском седле на карусельной лошади и чтобы рядом стоял симпатичный парень и обнимал ее за талию, притворяясь, что, стоит ему отпустить ее, она упадет. Милочка Мэгги закрыла глаза и представила себе эту сцену: смесь карусельной музыки, криков уличных зазывал, гула праздных голосов, смеха и шума прибоя. Запахи горячей кукурузы, сахарной ваты и яблок в карамели на палочке, а поверх всего — крепко просоленный запах моря. И легкий ветерок, и вращение карусели, от которого волосы развевались у нее за спиной, и сладостное усилие дотянуться до золотистого кольца [25] В конце XIX — начале XX века карусели в США в качестве дополнительного развлечения часто оборудовались железными и латунными кольцами. Латунных колец было мало, и сумевший схватить именно латунное кольцо мог прокатиться на карусели еще раз бесплатно. , и молодой красавец, смотрящий на нее с улыбкой, и его рука, непроизвольно сжимавшая ее талию еще крепче всякий раз, когда лошадь поднималась вверх…

Вот что вдруг пригрезилось Милочке Мэгги. Она снова закрыла глаза, чтобы увидеть действительность. Каждый день она вставала в семь утра, чтобы приготовить отцу завтрак. Делала работу по дому. Комнат было немного, мебели — тоже. Через час у нее уже все сверкало чистотой. Поход за покупками она растягивала, насколько могла. Лавочники были ее единственным кругом общения. К десяти утра вся работа была сделана — оставалось только приготовить простой обед на себя с ребенком и простой ужин на всех троих. Дни и вечера растягивались в бесконечность.

Милочка Мэгги мыла волосы, полировала ногти, перестирывала одежду, которая и так была чистой, гладила то, что не нуждалось в глажке, и делала сдельную работу, когда та у нее была. В хорошую погоду она возила Денни в парк, сначала обходя квартал и спрашивая соседок, у которых были дети дошкольного возраста, позволения взять тех с собой за компанию с Денни. Обычно в парк с ними отправлялись трое-четверо малышей.

Но всего этого было недостаточно. Милочка Мэгги была крепкой и здоровой, полной жизненных сил. Ей хотелось трудиться вовсю. Ей хотелось бывать в разных местах. Ей хотелось иметь друзей своего возраста. Ей хотелось разговаривать и смеяться с молодыми людьми. Ей хотелось работать на фабрике или в магазине — отмерять ткань или упаковывать тарелки. Больше всего ей хотелось «бывать на людях».

Милочка Мэгги вспомнила про Анни Вернахт. Когда Гас рассказал ей о своей жене, Милочке Мэгги подумалось, как чудесно было бы подружиться с Анни, заходить к ней на чашку кофе и кусок пирога. И Гас сказал, что Анни могла бы посидеть с Денни… Милочка Мэгги решила, что за каждый час, проведенный Анни с Денни, пока она, Милочка Мэгги, развлекается, она будет сидеть с Анниными детьми по три часа.

Но отец не разрешил Милочке Мэгги ходить к Вернахтам. Вот и все.

Молодой человек со второго этажа застучал каблуками, спускаясь по крыльцу. Он коснулся полей своей шляпы и заметил, какой хороший выдался вечер. Милочка Мэгги согласилась с ним и тут же отвернулась, на случай, если отец наблюдал за ними через окно.

Укладывая Денни спать, Милочка Мэгги решилась. Она пойдет в гости к Анни Вернахт, а отцу ничего не скажет.

В следующее воскресенье после обеда Милочка Мэгги нарядила Денни в самый красивый комбинезончик, пригладила ему волосы, принарядилась сама и сказала отцу, что идет прогуляться и вернется вовремя, чтобы приготовить ужин. Тот проворчал что-то себе под нос, не отрываясь от газеты.

— Заходите! Заходите! — прогудел Гас. — Вот моя Анни.

Он схватил шляпу.

— Пойду пройдусь до Яновой сигарной лавки, оставлю дам беседовать о своих женских делах.

И ушел.