Бетти Смит - Милочка Мэгги

Милочка Мэгги опустилась на колени перед Денни и обняла его, заметив при этом, что за время отсутствия лицо у него похудело, а под глазами залегли черные круги.

— Денни, почему ты не захотел остаться в лагере?

— Потому что хотел домой.

— Но там же так здорово, можно плавать и…

— Я хотел домой и к тебе.

— Денни, ты уже большой мальчик, тебе почти девять. Тебе нельзя так от меня зависеть.

— Я не хочу никуда ехать без тебя.

Милочка Мэгги понимала, что ей не следует упиваться тем, что брат так в ней нуждается. Но она была взволнована и тронута. «Что я буду делать, — в панике подумала она, — когда он вырастет и я стану больше ему не нужна? Ах, я должна завести детей. Должна! Мне так нужно быть нужной».

Через несколько дней Милочка Мэгги отправилась к отцу Флинну и спросила, как ей усыновить ребенка.

— Боюсь, Маргарет, это невозможно. Усыновить младенца разрешается только добродетельным и благочестивым католикам.

— Я стараюсь быть хорошей католичкой.

— Но твой муж не католик.

Милочка Мэгги повесила голову.

— Может быть, я смогу усыновить протестантского младенца или еврейского?

— Нет, дитя мое. Дети из методистских приютов отдаются на усыновление только методистам. У баптистов, лютеран и англиканцев то же самое. Дети из еврейских приютов отдаются в правоверные еврейские семьи. Поняла?

— Да, святой отец, — прошептала она.

— У нас на Лонг-Айленде есть приют, который отправляет некоторых детей на воспитание приемным матерям. Приемной матери дают ребенка, и она содержит его, дарит ему материнскую любовь и заботу, пока тому не исполнится шесть лет, и тогда его забирают обратно в приют и отправляют в школу.

Милочка Мэгги подалась вперед, вся напряженная и умоляющая, просительно протянув к священнику сцепленные в замок руки.

— Ах, святой отец, вы могли бы… вы попросите… пожалуйста , можно мне такого ребенка?

— Маргарет, тебе нужно завести собственных детей. Ты молодая, сильная, здоровая…

— Но у меня их нет! — жалобно воскликнула она.

— Потерпи еще немного, дитя. Молись Божьей Матери. И прочти новенну. А я буду каждый день молиться о твоем намерении.

— Спасибо, святой отец.

Пришел декабрь, но снега все еще не было. Никто не хотел, чтобы он выпал, но все волновались, не желая поступаться белым Рождеством. Со снегом или без, Милочка Мэгги каждый день готовилась к возвращению мужа. Он вернулся домой холодной звездной ночью в середине декабря.

Увидев Клода, Милочка Мэгги протянула к нему руки и улыбнулась. Она не спросила, где он был. Она не попросила больше никогда ее не покидать. Она крепко обняла его, улыбнулась и спросила: «Почему ты так долго?» — словно он вышел из дома час назад, чтобы сходить в магазин.

— Я знала , что ты вернешься. И я так счастлива.

Она отвела Клода на кухню и закрыла дверь на маленькую задвижку, которую приделала несколько недель назад, чтобы отец или брат не могли нарушить их уединение. Клод принес домой мясо — половину свиной корейки.

— Свинина? — удивилась Милочка Мэгги.

— Это не свинина. Это символ. Он означает, что формально я кормилец семьи.

— Я отрежу немного на стейки и поджарю, потому что запекать свинину нужно целый день, и нужен яблочный соус, которого у меня нет.

Клод рассмеялся.

— Хорошо. Я практичная, и что? Смейся, если тебе так хочется.

Клод сгреб Милочку Мэгги в объятия и крепко сжал. Она почувствовала в его нагрудном кармане золотую монету. «Значит, она ему не понадобилась». Милочка Мэгги расстегнула на муже пиджак, сняла и повесила на спинку стула. Под пуловером у Клода оказался сверток. Она его вытащила.

— Что это?

— Открой.

Милочка Мэгги открыла. Это оказалось красивое кимоно из нефритово-зеленого матового шелка.

— Ах, какая прелесть… прелесть… Ах, Клод!

— Я подумал, что пора моей китаяночке завести кимоно. Примерь его, любимая.

Кимоно на Милочке Мэгги смотрелось прекрасно. Она вытянула руки, чтобы Клод увидел, насколько широки были рукава. Потом заглянула внутрь одного из рукавов. Там была этикетка: «Китайский базар». Она не смогла разобрать название улицы и номер дома, но город назывался Сан-Франциско.

«Вот, значит, где он был».

Милочка Мэгги без устали восхищалась кимоно, а Клод без устали восхищался ею, они ели свиные стейки и пили кофе, и он спросил ее, чем она занималась, и она стала рассказывать про кружок шитья, Лотти и Денни. Все было так, словно его не было всего один день.