Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

«Встань! Встань и выйди на сцену!» Я встаю, и каждый мой шаг сопровождают бурные аплодисменты, и снова голос звенит в моих ушах, после того, как прекратились аплодисменты, и он зовет меня, откатываясь волнами, во тьму пучины. Мы возвращаемся домой, и я слышу обращенную ко мне мамой мягкую русскую речь, произносящую слова понимания и поддержки. Я вижу отца, надевающего очки и старающегося скрыть от нас подозрительно покрасневший нос.

Это был конец 1938 года, когда наступило некоторое затишье. Некоторые круги анклава сделали все возможное, чтобы не повторился 1936. Но мы снова жили в разгар бесконечных убийств, и звезда арабских банд начала восходить поверх полумесяца, сверкающего на минаретах. Мрачные пророчества Габриэля об ожидающих нас кровавых столкновениях, усиливающихся от одного к другому, обретали реальность на наших глазах.

Я пишу «в наших», по старой привычке, ведь давно наш кружок распался. Да, мы еще все находились в Иерусалиме, но встречались редко. Ничего, кроме воспоминаний, не могло заставить нас встретиться. И все же каждый год мы собирались вокруг скромного надгробья на Масличной горе.

Все остальные дни года каждый был занят своим делом, и только случайно пересекались наши пути. Яир продолжал занятия в университете на горе Наблюдателей. Аарон работал в конторе. Дан помогал отцу в его мастерской, где тот занимался слесарным делом, резкой и сваркой по металлу. Целью его было обрести специальность инженера-механика. Для этого надо было поступить в Политехнический институт в Хайфе, но у Дана не хватало средств на учебу, и он брался за любую тяжелую работу, чтобы эти средства накопить. И все же об одном судьбоносном случае следует рассказать.

В тот день я вернулся домой, и услышал от матери, что вот уже четверть часа ждет меня гостиной человек. Это был мужчина лет тридцати, который представился другом Габриэля Тироша. Помню, что я схватился за этажерку с книгами, чтобы не упасть.

«Он жив?» – спросил я почти шепотом, не спуская взгляда с его губ.

«Не знаю, – сказал он, – уже много времени ничего о нем не слышал».

«Итак, – уставился я в него разочарованным взглядом, – что привело вас ко мне?»

Он извлек сигарету из табакерки, постучал ею по крышке, зажег, глубоко затянулся, и не было видно, что он куда-то торопится.

«Может, присядем», – предложил он мне с улыбкой. Только сейчас, заметив, что мы оба стоим, я извинился перед ним.

«Мне все известно о кружке, который Габриэль организовал в гимназии», – сказал он спокойно и негромко.

Я не выразил никакого интереса, словно ничего мне об этом не известно. Он это почувствовал, и попытался меня успокоить.

«Смотри, я человек ЭЦЕЛя и рискую больше чем ты, если признаешься, что принадлежал к тому кружку».

«Я не знаком с вами!» – сказал я, показывая ясно свое подозрение.

«Ну что ж, исповедуюсь тебе, – сказал он с тем же спокойствием, которое с самого начала отличало его поведение.

– Когда Габриэль покинул «Хагану», я ушел с ним и по тем же причинам. Мы познакомились друг с другом в Кфар-Сабе, когда я принадлежал к организации «Бет», откуда и снабжал Габриэля оружием для вашего кружка: пятью пистолетами «парабеллум», патронами к ним и гранатами. Вместе с Габриэлем и другими товарищами мы думали создать новую организацию, которая атакует арабов и, тем самым, приведет к концу это пресловутое «сдерживание».

«Но что вы хотите сейчас?» – спросил я его отстранение. Я все еще не освободился от подозрений, когда дело касалось «кружка», вся информация о котором принадлежала лишь нам, шестерым. Не зря же он назывался «очень узким кружком», и эти три сухих и, тем не менее, таинственных слова были врезаны мне в душу.

«Я хочу вам сообщить, что эта организация существует. Предлагаю вам и вашим товарищам присоединиться к ней».

«Почему вы пришли именно ко мне?»

«Потому что только ваше имя передал мне Габриэль. С ним было согласовано, что если случится что-то неожиданное, именно вы будете человеком, к которому обратятся наши люди, чтобы восстановить связь».

После этого мы встретились вчетвером с этим человеком, и он с легкостью убедил Дана и Аарона присоединиться к организации.

Только Яир отрицательно покачал головой:

«Я, – сообщил он, – вернулся в «Хагану», и не собираюсь ее покидать вторично».

Прошло несколько лет, и центробежная сила, которая толкала молодых людей от центра, где они росли в юные годы, на периферию, где они должны обрести опыт и знания, все больше разводила нашу четверку.