Франц Кафка - Пропавший без вести

– Так, – сказала главная кухарка, захлопывая блокнот, после чего машинистка тут же вскочила и накрыла машинку деревянным футляром, проделав это чисто автоматически и не спуская с Карла глаз. Выглядела она еще почти школьницей: передник очень тщательно отутюжен, на плечах даже оборки воланами, волосы аккуратно собраны в довольно высокую прическу, и все эти мелочи как-то не вязались с недетской серьезностью ее лица. Поклонившись сперва начальнице, потом Карлу, машинистка вышла, и Карл невольно перевел на главную кухарку свой вопрошающий взгляд.

– Это замечательно, что вы все-таки пришли, – сказала та. – А где же ваши товарищи?

– Я их не взял, – ответил Карл.

– Они, должно быть, очень рано завтра выходят, – предположила кухарка, словно подыскивая за Карла подходящее объяснение.

«Уж не думает ли она, что и я завтра выхожу с ними?» – мелькнуло у Карла, и во избежание дальнейших недоразумений он пояснил:

– Мы поссорились и расстались окончательно.

Главная кухарка, похоже, восприняла эту новость как приятную.

– Так вы, значит, свободны? – спросила она.

– Да, свободен, – отозвался Карл, и ничто не казалось ему сейчас никчемней его свободы.

– Послушайте, а вы не хотите получить место у нас в отеле? – спросила вдруг главная кухарка.

– Я бы с радостью, – ответил Карл, – только знаний у меня почти никаких. Я вот, к примеру, даже на машинке печатать не умею.

– Это не страшно, – успокоила его главная кухарка. – Начать, конечно, придется с самой скромной должности и потихоньку пробиваться наверх, а уж дальше все будет зависеть от вашего усердия и терпения. Но, по-моему, для вас же лучше где-то осесть и закрепиться, чем так вот по белу свету болтаться. Сдается мне, такая жизнь не для вас.

«Тут бы и дядя под каждым словом подписался», – подумал Карл и утвердительно кивнул. В тот же миг он спохватился – о нем проявляют столько заботы, а он даже не представился.

– Извините, пожалуйста, – сказал он, – я забыл представиться, меня зовут Карл Росман.

– Вы немец, не так ли?

– Да, – подтвердил Карл. – Я недавно в Америке.

– А откуда вы?

– Из Праги, это в Чехии, – пояснил Карл.

– Смотрите-ка! – воскликнула главная кухарка по-немецки с сильным английским акцентом и чуть не всплеснула руками. – Да мы, выходит, земляки; меня зовут Грета Митцельбах, и я из Вены! А Прагу я отлично знаю, ведь я полгода проработала в «Золотом гусе» на площади Святого Вацлава. Нет, подумать только!

– А когда это было? – поинтересовался Карл.

– О, много-много лет назад.

– «Золотого гуся» снесли два года назад, – сообщил Карл.

– Да, конечно, – рассеянно кивнула главная кухарка, мыслями все еще витая где-то в прошлом. Но потом, вдруг разом оживившись, схватила Карла за руки и воскликнула: – Но раз уж вы мой земляк, вам ни за что нельзя от нас уезжать! Обещайте мне, что этого не сделаете. Как вы смотрите на то, чтобы, допустим, стать у нас лифтером? Одно ваше слово – и вы им станете. Вот обживетесь немного – сами увидите: получить такое место совсем не просто, ведь для начала ничего лучше не придумаешь. Вы встречаетесь со всеми гостями, всегда у них на виду, они дают вам мелкие поручения, – короче, у вас каждый день есть возможность подыскать что-нибудь получше. А уж об остальном предоставьте позаботиться мне.

– В лифтеры я с удовольствием пойду, – сказал Карл после непродолжительного раздумья.

Было бы величайшей глупостью с его-то пятью классами гимназии – и отказаться от места лифтера. Здесь, в Америке, этих пяти классов впору скорей стыдиться. К тому же мальчишки-лифтеры всегда нравились Карлу, они казались ему как бы украшением отеля.

– А разве не требуется знание языков? – спросил он еще на всякий случай.

– У вас есть немецкий и превосходный английский, этого вполне достаточно.

– Английский я только в Америке выучил, за два с половиной месяца, – сообщил Карл, решив, что глупо умалчивать о своем единственном достоинстве.

– Одно это уже говорит за вас, – похвалила его главная кухарка. – Как вспомню, сколько я в свое время с английским мучилась. Но это, правда, уже давно, тридцать лет назад. Как раз вчера об этом думала. У меня вчера день рожденья был, пятьдесят стукнуло. – И она с улыбкой глянула на Карла, пытаясь по его лицу угадать, какое впечатление произвел на того ее уже столь солидный возраст.

– Я вас поздравляю и желаю счастья, – сказал Карл.

– Это никогда не помешает, – ответила она, пожимая руку Карла и слегка погрустнев от этой вспомнившейся вдруг присказки, произнесенной на родном языке. – Но я совсем вас заговорила, – снова всполошилась она. – Вы же наверняка очень устали, а обсудить все куда лучше будет завтра днем. Пойдемте, я отведу вас в вашу комнату.