Лев Разгон - Шестая станция

Варенцов не согласился со Степаном. А у того был план простои и решительный: пойти с председателем рабочкома Омулевым в эту самую артель «Всестрой», разогнать вею эту буржуйскую банду, запечатать избу, мальчишек в Ладожский детский дом, а Масюка и К 0— в милицию как эксплуататоров. А Налетова потянуть за халатность! И вся недолга!..

— Тебе не экправом быть, а ротой командовать! — недовольно сказал Гриша Варенцов. — Рабочком не может вот так, с бухты-барахты, запечатывать разрешенную артель. Тебя Григорий Степанович обсмеет за такое… И ребят в детский дом нельзя — они уже большие, небось по пятнадцати лет… Разбегутся ребята, станут беспризорничать, а Масюк чистым выйдет. И ничего не докажешь. А Налетов — это гад, точно я тебе скажу, — он тут всему делу голова, и с ним нужно осторожненько и с умом! Ты Клаву Попову ведь знаешь?

— Монтажницу?

— Ну да.

— А чего ее не знать? Знаю. А она при чем?

— У нее отец бухгалтер. Да и она раньше в конторе работала. Пусть через отца — чтобы без шума! — разузнает: что это у Налетова за договор такой с этими нэпманами… Чтоб нам без времени не вспугнуть и не тыкаться, как слепым…

— Да ведь она с отцом в контрах… Или помирилась?

— Ох, Степан, оторвался ты, я вижу, от масс! Про своих же комсомольцев ничего не знаешь! Да помирилась она, из общежития переехала. Отец-то ведь ее ничего, только когда-то хозяева ему голову забили. Так вот: действуй через Клаву.

И тихонькая Клава Попова все разузнала. Да, смотритель зданий заключил договор с частной артелью «Всестрой» на изготовление и поставку строительству кадушек, ведер, чайников, кружек… На починку спецодежды… На какие-то жестяные трубы для бараков… И не просто это все разузнала, а еще и сказала: по договору с Волховстройкой Налетов дает артели материал — белую жесть, кожу, гвозди, всякую всячину. А отец ей намекнул, что этого всего столько дано «Всестрою», что во всех бараках на каждого рабочего должно приходиться по одному чайнику и несколько кружек. А сколько их на самом деле?..

Когда через несколько дней Морковкин с инспектором по охране труда пришел в артель «Всестрой», он сразу же застонал про себя: «Ох, дурень я! Вспугнул прохвоста! Все напортил!..» Ребят в артели было вдвое меньше. Самых маленьких и не видать было. Сидели какие-то взрослые дядьки и лениво, неумеючи колотили молотками. Масюк не удивился приходу Степана и инспектора. Он быстро выложил на стол все бумаги, и в этих бумагах все было в полном порядке. Артель зарегистрирована — вот патент. Ученики взяты по закону — вот их заявления… И зарплата им выдается по закону — вот ведомости… Видите — расписки везде, кто сам подписался, ну, а кто по малограмотности, натурально, крестик поставил своей, значит, ручкой… Вызывали ребят, спрашивали… И каждый, теребя рукой новенький, только что надетый фартук (и спецодежда у каждого — как же, все по закону!) и не подымая головы, подтверждал: да, все правильно. И зарплату выдают. И кормят. И спать есть где… А вечерами работаем, потому что всем места не хватает. Некоторые, значит, днем работают, а некоторые вечером…

Масюк разговаривал только с инспектором. На Степана он не обращал никакого внимания, как будто его и не было. Масюк захлопнул папку с бумагами, протянул инспектору руку лопаточкой, выскочил вперед и с поклоном открыл дверь…

— Ну вот, товарищ Морковкин! — недовольно сказал инспектор. — А ты панику разводил. «Эксплуататор! Эксплуататор»! А тут все по закону… Да и вообще, не мое это дело за артелями следить. Мне и на стройке дел хватает!

— Хватает! То-то я вас два дня с огнем искал — не мог найти! И ни один рабочий на стройке вас в лицо не знает… Инспектор! Едите советский хлеб, а за что — неизвестно!..

— Я вас попрошу, товарищ Морковкин…

— Проси, проси… Да посильнее! Ты еще, видно, с комсомольцами дела не имел, думаешь, что их упросить можно… Еще нас попомнишь!..

…Вечером, когда стемнело, Степан подошел к «Всестрою». Он подождал, когда по нужде выскочил из избы какой-то парнишка, и кликнул его.

— Петьку Чичигова знаешь?

— Петьку Косого, что ли?

— Ну, пусть косого… Шепни ему тихонько — пусть выйдет… Да чтоб этот ваш Масюк не слыхал.

— А его нету. В «Нерыдай» гулять пошел Иван Николаевич.

— Пусть пока гуляет… Зови Петьку-то.

Ну что взять с этого парнишки! Да и с других… Конечно, их Масюк до смерти запугал. Сказал, что, ежели кто пикнет, выбьет из него весь хлеб, что поел… а потом — в ГПУ и в тюрьму… Ведь про всех все знает — кто когда стибрил на базаре, кто из детдома сбежал… Куда от него денешься!.. Только и вздохнешь полегче, когда вечером уходит в «Нерыдай». Почитай, на всю ночь… А сегодня придет пораньше — забирать баки и змейки…