Лев Разгон - Шестая станция

— Хо! Я, конечно, привык только в «Гранд-отеле» жить, ну, а только надоело мне там, и я согласен на печку… Ромка, айда к нему! Будем у комсомольца лучше жить, чем в конторе. — Миша Дайлер умоляюще посмотрел на Липатова.

— Мне-то и вовсе привычней на печке… А мы вас не стесним? Родители будут согласны? А звать как тебя?

— Дивов… Иван. Живу я с матерью, нас всего-то двое в избе, чего же ей противиться… Так давайте пойдем, что ли… И поедите с дороги чего-нибудь горяченького.

— Лады! Сейчас зайдем в клуб за вещичками…

— Иди, Дивов, к себе, я товарищей шефов приведу, — вмешался Макаров, — нужно кое-что обсудить по линии агитации.

В клубе, прислонившись к успевшей уже остыть печке, секретарь ячейки решительно сказал:

— Товарищи, предупреждаю: идете в самое что ни на есть гнездо Деревенского уклона. Иван самый отъявленный супротивник всех наших передовых мероприятий по линии агитации и пропаганды. И против антирелигиозной дружины, и против много чего…

Миша Дайлер его нетерпеливо прервал:

— Не пойму, что это у вас за уклон такой — деревенский? Вы же в деревне живете… Ну, а комсомольская работа у вас есть? Ячейка работает? Или только эта антирелигиозная дружина ваша?

— А вы что думали?! — обиделся Макаров. — Ячейка наша во всем уезде одна из первейших! А комсомольская работа — вот она вся тут. — Он протянул зеленую сафьяновую папку с золотой лирой и надписью: «Мюзик».

Дайлер раскрыл папку. В ней лежала картонная обложка, в которой жестяным скоросшивателем были аккуратно скреплены множество листов, вырезанных из какой-то амбарной книги. Каждый лист был озаглавлен «ПРОТОКОЛ» и аккуратно разделен на две половины вертикальной чертой. Слева наверху было написано «СЛУШАЛИ», справа — «ПОСТАНОВИЛИ».

Миша полистал протоколы. Один был протоколом комсомольского собрания. «Присутствовало на закрытом собрании 12 человек. Председатель — т. Макаров. Повестка дня:

1. Международное и внутреннее положение — докладчик т. Макаров.

2. XI Международный юношеский день — докладчик т. Макаров.

3. О значении XI Международного юношеского дня — докладчик т. Макаров.

4. История РЛКСМ — докладчик т. Макаров.

5. Политика Советской власти — докладчик т. Макаров.

6. Текущие дела — докладчик т. Макаров».

Против каждого пункта повестки дня в графе «ПОСТАНОВИЛИ» было записано: «Принять к сведению».

Среди других протоколов Мише бросился в глаза протокол сельского схода. В «СЛУШАЛИ» обсуждалось: «Есть ли бог — докладчик т. Макаров». В «ПОСТАНОВИЛИ» категорически утверждалось «Бога нет…»

— М-да… — пробормотал Миша, — Ясненько, ясненько… А мы-то, дураки, на Волховстройке бьемся, бьемся… А надобно было принять постановление, записать в протокол — и вся недолга!.. Роман, нашего Гришу Баренцева сюда прислать бы поучиться, как все вопросы можно быстро решать, а?

Но Роман все больше хмурился, на Мишины шутки он никак не отзывался. И сафьяновую папку смотреть не захотел. А Макаров, провожая их до избы Дивова, зачем-то заглянул в свою папку и озабоченно сказал:

— Сегодня, товарищи, по плану работы — в клубе политлото… Прошу, товарищи шефы, принять участие в нашей агитации и пропаганде.

У Дивова в избе вкусно пахло мясными щами, за столом сидели несколько деревенских комсомольцев. Ждали гостей. Секретарь ячейки не зашел к Дивову — очень торопился по неотложным делам. Но комсомольцев это и не очень огорчило. Пока Дайлер и Липатов ели, они перебрасывались шуточками насчет своего секретаря. Насытившийся Роман отодвинул пустую миску и решительно вмешался в разговор:

— Слушайте, ребята, ваш этот Твердыйсплав — он что, балаболка, что ли? Или бюрократ комсомольский? Так на кой же ляд вы его выбирали, чтобы смеяться, что ли? И что это за история с мопровской полосой?

Иван Дивов посмотрел на ребят со стройки. Казалось, что его и без того кривой нос стал еще кривее…

— Дак он в укоме в авторитете, на кажных перевыборах представитель укома за него разбивается, да и нам другого выбирать некого: мы-то все при деле, у всех хозяйство… Когда это мы будем в уезд ездить да собрания проводить и эти — мероприятия… А Слава — он человек свободный. Хозяйства не имеет, за клуб ему жалование выдают, письмо или прошение какое напишет — куренка принесут… И все было бы с ним неплохо, если бы не был таким дурным да суматошным. Сорганизовал, значит, антирелигиозную дружину вместе с Евсейкой Суходолиным. А Евсейка известный по всей округе шалопут. На Званке день работает, пять гуляет; здесь, на деревне, ничего не делает, ходит только по гостям, водку пьет, силу свою показывает: носит на коромыслах десяток мужиков, бычка подымет — ну как представление какое… И еще с ним такие гулящие ребята. И из богатеньких есть — у некоторых на отцов батраки работают, так чего не гулять. Батраки работают, а сынки по гулянкам…