Ян Дрда - Однажды в мае

Лавочник Коуба недовольно перебил Бручека:

— Ты нас раньше времени не запугивай! Танцы, того и гляди, начнутся.

Но Бручек не сдавался.

— Ну и что? — возразил он. — А мы здесь зачем? Кому неохота танцевать, пусть в другой трактир идет!

Гошеку не понравилась эта шуточка полицейского. Он посмотрел на женщин, которые совсем промокли за ночь и дрожали от холода, и сказал ворчливо:

— Шли бы вы лучше домой, хозяйки… Холодно вам тут…

— Как же мы домой уйдем, когда наши мужья здесь? — возразила одна из женщин.

Испанец, который не сводил глаз с берега Влтавы, вдруг изменился в лице и, не оборачиваясь, схватил Гошека за руку.

— Наконец-то! Идут! Видишь, кусты шевелятся?

Все выглянули из-за баррикады. Действительно, кто-то быстро раздвигал кусты. Очевидно, он стремглав бежал вниз по склону, хватаясь руками за ветки, потом, должно быть, упал, покатился кубарем, поднялся и бросился прямо к мосту. Вскоре человек появился на одном уровне с баррикадой. Видно было его голову без шапки, левой рукой он держался за правое плечо. Гошек сразу узнал электротехника Тонду Кршенека, одного из разведчиков, ушедших на рассвете.

— С ними что-то случилось… — взволнованно вырвалось у Гошека.

Кршенек, пошатываясь, добежал до придорожной канавы и скрылся в ней.

— Я пойду ему навстречу! — крикнул угольщик Гошеку, и они оба выскочили из-за баррикады.

Но тут появилась голова Кршенека. Он с большим трудом выкарабкался из канавы и, пригибаясь, побежал к баррикаде через дорогу. Его правое плечо было в крови. Метрах в двадцати от баррикады он споткнулся и свалился словно мертвый в объятия угольщика.

Раненого поспешно перенесли за баррикаду. Гошек положил на колени голову Тонды, испуганно спрашивая:

— Тоник… Тоничек! А наши ребята где?..

Раненый, почти теряя сознание, прошептал бескровными губами:

— Я… не могу… — Тут он зажмурился, словно в глаза ему ударил очень яркий луч света.

— Где Владя с Вашеком?

— Остались там… нас обстреляли из пулемета…

У Тоника закатились глаза, и он потерял сознание.

Гошек осторожно приподнял голову Тоника, ласково, как маленького мальчика, погладил по бледной щеке.

— Тоничек, Тоничек, очнись! — настойчиво прошептал Гошек. — Там их много?

Тоник и в самом деле очнулся и попытался заговорить. Язык почти не повиновался ему.

— Одни эсэсовцы… в садах…

— Танки у них есть?

Раненый Тоник, казалось, хотел сказать еще что-то, но вдруг по всему его телу прошла судорога, глаза закатились, и он умер.

Гошек снял свою старую, замызганную шапку. Угольщик сыпал проклятиями. И тут радиоприемник Кладивы заговорил по-русски, словно сообщая то, чего не успел досказать мертвый Тоник:

— Внимание! Внимание! На Прагу наступают немецкие танки, артиллерия и пехотные части. Нам нужна ваша помощь! Нам нужна ваша помощь…

Рабочий Швец, жена которого принесла кофе в фаянсовом кувшине, наклонился к ней и похлопал ее по плечу:

— Ну, мать, иди-ка ты лучше домой… Ты тут совсем замерзнешь…

Ночная смена бойцов спала крепким сном, когда Гошек вернулся в домик Марешей. На четырех сенниках, занявших больше половины кухни, лежало вповалку десять человек. Они крепко спали друг подле друга, старые и молодые, прижимая винтовку к себе. Никто не разулся, некоторые даже не сняли и шапки. Все, как один, лежали на левом боку, поджав ноги и положив правую руку на плечо соседа, будто боялись разлучиться. Можно было представить, как они устали…

Пани Марешова сидела с Галиной и чистила картошку, лежавшую в большом жестяном тазу. Ярда Мареш с винтовкой на коленях сидел на ящике перед плитой и смазывал затвор. Время от времени, отложив в сторону тряпочку, он открывал дверцу и подбрасывал топливо в разгорающийся огонь.

Гибель трех разведчиков потрясла Гошека, но он старался не показывать виду.

— Вы еще не спите? — спросил он у Галины. Он ведь знал, что она до рассвета пробыла на первой баррикаде с отрядом сержанта Марека.

— Нет, — ответила девушка улыбаясь, — я на сто лет вперед выспалась…

Гошек невольно вспомнил о доме и о жене, которая до рассвета трудилась на баррикадах. Сердится она, должно быть, на этого непоседу Пепика. Но Гошек сейчас же забыл о доме, потому что прибежал кудрявый сержант Марек, полный сил и совершенно свежий, хотя со вчерашнего утра не сомкнул глаз. Он принадлежал к тем счастливым людям, которым деятельность лишь прибавляет энергии. Марек так крепко пожал руку Гошеку, что у того хрустнули пальцы, и рявкнул во все горло, словно он находился на буксире, на котором работал: