Ян Дрда - Однажды в мае

— Вообще у городских властей нет ни на грош фантазии, — с горечью ответил чей-то насмешливый голос. — Им век никому в голову не придет, для чего годится добрая гранитная брусчатка!

— Нечего плакаться, ребята! Баррикада выдержит атаку пехоты, вооруженной даже станковыми пулеметами! — успокаивал своих людей молодой кудрявый сержант Марек, в гражданской жизни — машинист буксирного парохода. Гошек назначил его комендантом первой баррикады.

— А если придут танки?

— Танки? Ну, тогда что-нибудь еще выдумаем…

На середине моста начали сооружать вторую баррикаду. Для этого воспользовались тяжелыми металлическими бочками, которые грохотали в темноте словно танкетки. Гошек совсем не собирался строить баррикаду на этом месте. Но, когда он вернулся с первой, где проверял прочность постройки, вторая была уже наполовину готова.

— Кто распорядился здесь строить? — спросил он в темноте.

— Мы сами… — ответил чей-то знакомый голос. — Тут она как раз к месту придется…

Гошек обошел бочки, какие обычно используются под бензин, постучал по ним прикладом. Они были, по-видимому, полны.

— Что в них? — спросил он людей, которые расставляли бочки широким барьером.

— Фейерверк-то какой получится! Это эфир, приятель! — откликнулся все тот же голос, что недавно сказал «мы сами». При слове «фейерверк» Гошек сразу догадался, откуда он знает этот голос. Ну конечно, тот самый парень, который днем собирался взорвать мост. Бесшабашный Микат. Гошек едва сдержался.

— У тебя одни фейерверки на уме! — прикрикнул он на Миката.

Тот, видно, тоже узнал голос Гошека и сразу притих.

— Ну, днем-то я и вправду хватил лишку, — ответил он робко, — да больно уж баррикада хороша, вот в чем штука! Прогонят нас с первой, мы дождемся, пока фашисты доберутся до этой, а потом как дадим по ней зажигательными из станкового пулемета! Вот посмотришь, как здорово она взорвется у них под носом!

— Как бы они сами ее не подожгли… — с сомнением сказал Гошек.

— Не беспокойся! С той стороны — старые бочки с песком! Наших мы, понятно, на ней не оставим, пусть баррикада будет без людей!

У Гошека были еще некоторые возражения, но в конце концов он согласился с Минатом. Огненная преграда на мосту могла тоже кое-что значить. Микат был счастлив как мальчик, что его выдумку одобрил сам начальник.

— Пусть только нос сунут! Вот фейерверк устроим! — услышал Гошек в темноте, отходя к третьей баррикаде, на южном конце моста. Он невольно усмехнулся, хотя на душе у него было нелегко.

Третью баррикаду, самую широкую и основательную, строили почти одни женщины. Баррикада высилась у самого въезда на мост, в том месте, где в субботу утром погибла молоденькая кондукторша. Голешовицкие женщины, молодые и старые, все, как одна, помнили об этой первой жертве восстания. Они работали молча, с каким-то остервенением. Живая цепь тянулась от баррикады до самого предмостья. Там была гранитная мостовая, что сейчас было чрезвычайно важно. Трое пожилых мужчин и множество женщин кирками, ломами и даже лопатами выворачивали из мостовой гранитные кубики, уложенные в правильные тесные ряды. Это был египетский труд. Но, как только удавалось вытащить из ряда первый кубик, вынимать остальные становилось легче. Женщины вцеплялись в камни голыми руками, обламывая ногти на черных от земли руках. Все перепачкались, волосы у всех растрепались, слиплись от пота, ботинки и платья промокли под дождем, но никто не отступал. Женщины со сверхчеловеческим упорством выдирали из земли и поднимали тяжелую брусчатку. Они не обращали внимания на боль в пояснице и в суставах, на ободранные до крови ладони. Камни равномерно двойной цепью ползли из рук в руки в сторону строящейся баррикады. В основание ее были положены два трамвайных вагона и поврежденный эсэсовский автомобиль. Женщины укладывали брусчатку внутри вагонов прочной стеной, которая могла устоять перед любым натиском, и разобрать ее было уже невозможно. Баррикада становилась самым надежным оплотом обороны моста.

Гошек увидел у предмостья довольно странное зрелище и невольно остановился: оптовый торговец пан Мацоур возился, кряхтя и вздыхая, с одним-единственным камнем в стороне от живой цепи. Мацоура привел сюда буквально силой Стршельба после того, как торговец дважды пытался ускользнуть по дороге, пользуясь темнотой на улицах. Перенеся кубик гранита на метр-два вперед, пан Мацоур опускал его на землю и отдыхал, тщательно отряхнув перчатки; спустя некоторое время он снова о кряхтеньем и стонами наклонялся к своему грузу. Он передвигался рядом с цепью без всякого толку.