Эдуард Веркин - Мертвец

В музее всё как всегда, пыльно, тихо, пахнет лосем. В зале Катьки не было видно, две девчонки из краеведческого кружка вышивали то ли сарафаны, то ли другую какую этнографическую дребедень, музыка играла из магнитофончика. Идиллия. Увидели меня и захихикали, дуры.

— Где Родионова? — спросил я.

— Здесь.

Я обернулся.

Передо мной стояла Катька. Катерина то есть. Катя Родионова. В красном русском сарафане до пола, в каких-то других русских примочках, названия которых я не знал, и даже с косой. Коса была искусственная, но Катьке очень шла. Девчонкам идут косы, почти всем.

— Чего смотришь? — спросила она.

А чего мне было делать? Только смотреть. Но сказать долго ничего не мог. Русская красавица, блин, таких по телику только показывают.

— Чего припёрся-то, Слащёв? — осведомилась Катька.

— Я это…

— Что это? — подбоченилась Катька. — Шёл мимо, увидел лошадь, решил зайти?

— Ну да, увидел лошадь. Это, хочу сказать… Я вот одну вещь принёс.

Я достал из пакета ошейник.

— Что за дрянь? — спросила Катька. — Мы здесь лом не принимаем…

— На собаку, — кивнул я на чучело. — Ошейник принёс.

— Нам не нужно, — отвернулась Катька. — У нас своего барахла полно.

— Это не барахло, — возразил я. — Совсем не барахло. Во-первых, это девятнадцатый век…

— С чего ты решил?

— Посмотри на замок! — Я сунул ошейник Катьке под нос. — Такие только в девятнадцатом делали! На Тульском оружейном заводе! За основу взят механизм от швейцарских часов! Это настоящий раритет! Вообще, конечно, как хочешь, у Вырвиглаза отец в Кострому скоро едет, сдадим в антикварный магазин в торговых рядах…

— Ну-ну, — в голосе Катьки послышался интерес. — Во-вторых, что там?

— Во-первых, антиквариат, я тебе уже говорил. Во-вторых, это вещь с историей.

— А историю эту тебе тоже Вырвиглаз рассказал? — осведомилась Катька.

— Почему Вырвиглаз, это предание. Оно в моей семье передаётся из поколения в поколение…

Катька осторожно потрогала ошейник мизинцем.

— История, между прочим, про любовь, — сказал я.

— Про любовь? С ошейником?

— Послушай историю, а?

— Ну, давай послушаю.

Катька сняла кокошник, ну или что ещё там, с головы и улыбнулась. Русская красавица, точно.

— Так вот. Раньше, ещё в девятнадцатом веке, в нашем городе жили двое влюблённых…

— Мальчика звали Рома, а девочку — Юля, — перебила Катька.

— Нет, мальчика звали Краснухин, а девочку — Феклиста…

— Как?

— Феклиста. Они любили друг друга, но их семьи были против.

— Ну конечно, — вставила Катька. — Так оно и было…

— У мальчика жила собака, её звали Куку. Сенбернар. И вот этот Куку таскал записки от мальчика к девочке и обратно, они хотели даже вместе сбежать в Канаду и даже деньги уже стали готовить и накопили. И осталось только назначить день, и вот мальчик написал записку, запер её в ошейник и отправил к Феклисте. А брат Феклисты взял и собаку выследил и застрелил её из дробовика. И Феклиста и Краснухин в этот день не встретились и не встретились больше никогда. Через год Краснухин поступил в семинарию, а Феклиста вышла замуж за телеграфиста. Там даже пятна крови остались.

— Где?

— На ошейнике. От убитой собаки.

Я протянул Катьке ошейник. Никаких пятен там, конечно, не пятнилось, но надо же было что-то соврать.

Катька разглядывала ошейник долго, потом сказала:

— Да, пятна есть… Ладно, мы возьмём. Вещь на самом деле интересная. Оформим как дар. Придёшь на следующей неделе, мы тебя запишем в книгу почётных дарителей…

— А может, это… — замялся я. — Ну, что-нибудь такое…

Девицы-красавицы напрягли внимание. Я набрал воздуха и сказал погромче:

— У собаки Секацкого теперь будет настоящий дорогой ошейник!

Вышивальщицы мощно двинули ушками в мою сторону. Через неделю полгорода будет знать, что в краеведческом музее хранится настоящая собака Секацкого с настоящим ошейником. А Сенька уже знает.

— Чего мелешь? — разозлилась Катька.

— Советую сделать билеты платными, — сказал я. — В ближайшее время случится наплыв посетителей. Купишь себе коромысло.

Катька открыла от моей наглости рот, а я с чистым сердцем отправился домой. День явно удался.

День явно не удался. С субботами такое бывает.

Едва я вышел из музея, как сразу увидел его. Упыря, конечно.

Упырь стоял возле десятого магазина и жевал булку. В этом они с Вырвиглазом похожи, любители пожевать. Я оглядел окрестности. Бежать бесполезно — Упырь меня поджидал, заметил, замахал, сдвинулся. Скорее всего, он даже проследил за мной, сволочь бледнолицая, нет мне покоя. Ну что ему дома не сидится, а? Неужели у него дома ничего интересного нет? Компьютера? Посидел бы, поиграл во что-нибудь, поел бы пиццу, попил бы соку… Нет, он за мной будет болтаться, встречаться как бы случайно на пути, трепаться рядом с магазинами, бродить вдоль по моей улице, возникать в окне моём глазами своими…