— Я решу его, только уйдите ненадолго.
Девочки фыркнули, с готовностью убежали. Петька приготовился решать труднейшую задачу, а посмотрел на листочек и увидел, что здесь нужны простейшие арифметические действия. Он решил даже, что подружки над ним подтрунивают. Сделав все что надо, Петька принялся за книгу и отложил ее лишь тогда, когда вернулись девочки.
Теперь Петька внимательно рассмотрел Нину Иванову и нашел, что она гораздо красивее Зоечки. Она была тоньше и выше подруги, так что Петька почувствовал к ней несомненную симпатию, но ясно понял тогда же, что ему гораздо приятнее, когда Зоечка приходит одна.
Девочки очень удивились, узнав, что пример уже решен, и, не взглянув на него, подняли шумную возню. Они гонялись друг за другом, визжали, смеялись, так что Петька совершенно перестал жалеть о приходе Ивановой и с восхищением любовался своим белокурым божком.
У Ивановой были темно-русые волосы, немного строгое лицо, и рядом с ней Зоечка казалась еще миловиднее и живее.
Просторы палаты ей были явно тесны. Она открыла дверь в коридор и соседнюю комнату. Убегая от подруги, Зоечка так громко смеялась, так взвизгивала, что сиделка услыхала ее из самой крайней, угловой комнаты, позакрывала все двери и прогнала подруг из палаты. Но через минуту девочки опять уже были здесь. Нянька выгнала их снова, и Петька слышал, как из коридора доносился нежный, умоляющий голосок Зоечки.
— Ну нянечка! Ну милая! Позволь нам побегать в палате! Мы запрем коридор, и мама не узнает.
Нянька не устояла, сдалась, и девочки вновь принялись бегать по палате, к большому удовольствию Петьки. Теперь он готов был благодарить няньку за ее ворчание, так как Зоечка уже не убегала в коридор и в комнату и все время была у него на глазах.
«Я насмотрюсь на нее на всю жизнь, а потом навсегда уйду на завод, — думал с тоской Петька. — А она считает, наверное, меня просто застенчивым дикарем. Должно быть, она сразу догадалась о произведенном ею впечатлении».
С этого дня Зоечка нередко приходила к Петьке со своей подругой, но чаще прибегала одна. Петька прочитал и «Всадника без головы», и «Приключения капитана Гаттераса» [94] «Всадник без головы» и «Приключения капитана Гаттераса» — книги английского писателя Томаса Майн Рида и французского писателя Жюля Верна.
, и другие не менее интересные, но совершенно не доступные ему раньше книги. Уже за одно это Петька был невыразимо благодарен ей.
Проболел Петька больше двух месяцев. Но и это счастливое время прошло. Выйдя из больницы, Петька усиленно принялся за занятия, но дело подвигалось туго. После болезни стало труднее учиться, он быстро уставал, но главное, он страшно тосковал о Зоечке.
Когда он встречал ее теперь где-нибудь на улице, она почему-то делала вид, что совершенно с ним не знакома. Петька терзался, его разбирало отчаяние, но на Зоечку он не обижался. Петька понимал, что изящной девочке стыдно дружить с мальчиком из подвала.
Петька покидает стены вдовьего дома и узнает о многотрудной жизни и трагической судьбе белошвейки Груни
Петьке исполнилось четырнадцать лет, и по порядку, установленному во вдовьем доме, ему теперь нельзя было ночевать здесь. Администрация считала безнравственным пребывание юношей в доме, где живут вдовы и девицы. Анна Кирилловна приискала Петьке ночлег неподалеку, у старушки вдовы, торгующей старыми вещами. У хозяйки была двадцатилетняя дочь Груня — белошвейка, бравшая заказы на дом.
Постель для Петьки сделали на примостке, в коридорчике, соединяющем переднюю с кухней.
Приходя вечером на ночлег, Петька всегда заставал Груню за работой, а когда утром он уходил, девушка уже опять сидела за шитьем. Петька заметил с некоторых пор, что Груня стала очень скучной, глаза у нее нередко были заплаканы, а по вечерам она совсем перестала уходить из дому.
Засыпал Петька не сразу и мог сколько угодно наблюдать за Груней и ее матерью: в дощатой перегородке как раз на уровне Петькиных глаз была порядочная дыра от выпавшего сучка. Хозяйка частенько не ночевала дома, и в такие вечера Груня подолгу плакала. Не оставляя работы, только голову наклонив ниже обычного, она тихонько всхлипывала и часто-часто утирала слезы. Петька засыпал и, когда, случалось, просыпался ночью, все также видел Груню, тусклый свет и бесконечное шитье.
Порой девушка напевала какую-то грустную песенку, иногда сильно кашляла, прижимая к губам платок, и Петька видел потом на нем зловещие красные пятна.
Читать дальше