Бела Балаш - Генрих Кламм

Когда, свернув с мостика, они вошли в ельник, начало смеркаться. Фриц Лампе остановился и вытащил из кармана черную ленту. Он завязал ее на левой руке. Лотар сделал то же самое.

Генрих удивленно оглянулся. Под темными елями молча стояли ребята, и почти у всех были черные ленты на рукавах. Несмотря на горе, сердце Генриха наполнилось гордостью. Ведь все это делалось ради Вольфи, ради его лучшего друга Вольфи.

— Вот тебе, — тихо сказал Фриц Лампе, протянул Генриху черную ленточку и сам помог прикрепить ее.

Они двинулись дальше. Уже темнело.

У Лотара был электрический карманный фонарик. Они разыскали место, где был спрятан Вольфи. Фриц и Лотар взвалили мешок на плечи. Вскоре они достигли берега реки. Вдали мерцали огоньки. Небо было затянуто тучами, и дул сильный ветер. Шумели деревья, и шумела внизу река. Тут, под высокой старой елью, мальчики положили Вольфи.

— Кунце! Каар! — тихо позвал Фриц Лампе. Оба мальчика выступили вперед. В руках они держали лопаты.

— Нет ли еще лопаты?

— Вот! — раздался голос и вперед вышел мальчик, которого Генрих не знал.

— Тут под елью будете рыть могилу, — сказал Фриц. — Когда устанете, передадите лопату следующему.

— Надо выставить посты, — сказал Лотар, — чтобы нас не застали врасплох.

Земля под старой елью была рыхлая и мягкая. И вскоре для Вольфи была готова квадратная, глубокая могила. Все дети столпились вокруг нее. Девочки плакали. Но Генрих не плакал. У него было такое чувство, словно он стал больше и сильнее, словно он уже не такой маленький и глупый мальчуган, каким был прежде.

Лотар снял шапку и начал говорить. Он говорил вполголоса, но дети, сгрудившиеся вокруг него, стояли так тихо, и в темном лесу была такая тишина, что слышно было каждое слово.

— В горах Швейцарии, которые называются Альпами, — начал Лотар, — стоит мраморный памятник собаке. Эту собаку звали Барри. Барри спас жизнь многих людей. Когда там, в высоких горах, в бурю или пургу, засыпало снегом сбившегося с пути человека, Барри отыскивал его, откапывал и приводил несчастного в теплое убежище. Однажды Барри попал в страшный снежный буран, и его самого засыпало снегом. Он погиб как герой на своем посту. И за это ему поставили мраморный памятник. И наш пес, Вольфи, тоже был героем. Он исполнил свой долг. Он тоже спас человека. Он сражался за нас. И потому мы с почестями хороним тебя, Вольфи, и прощаемся с тобой. Мы бедны и не можем поставить тебе мраморный памятник. Но мы тебя не забудем, славный, верный Вольфи.

Голос Лотара осекся. Он не мог продолжать. Тогда он поднял согнутую в локте правую руку и сжал ее в кулак. То же самое сделали Фриц Лампе и Петер Каар. Большинство ребят не знало, что означает этот знак. И Генрих не знал, что это — «Ротфронт», запрещенный, тайный знак коммунистов. Но и он поднял сжатый кулак.

Фриц Лампе взял лопату и начал засыпать могилу Вольфи. Эта минута была самой тяжелой для Генриха. Он чувствовал, что навсегда прощается со своим другом.

Было уже десять часов, когда Генрих в этот вечер вернулся домой. Никогда он не приходил так поздно. Но мать еще не возвращалась с работы, и некому было побранить его за опоздание. Это было печальнее всего.

Генрих очень устал, ему хотелось спать. Он вымыл руки и лицо, почистил костюм и постелил себе постель.

Мать вернулась домой поздно ночью. Она падала с ног от усталости. Но она сразу заметила, что исчезли графин с водой и два стакана (все это разбилось во время драки Вольфи с полицейскими). Но об этом она не знала. Она очень удивилась и тому, что Вольфи, как всегда, не вышел к ней навстречу. Где он, вообще? Но ей не хотелось спрашивать Генриха: он так крепко спал.

Утром Генрих все рассказал матери. Она внимательно слушала его. Ведь произошли такие невероятные события!

Мать не прерывала его. Она только вытащила из шкафа ранец, который подарил Генриху на будущий год дядюшка Риммер. И во время рассказа Генриха она уложила в ранец две пары носков и чистую рубашку.

— Что ты делаешь? — спросил Генрих.

— Рассказывай скоренько дальше, — сказала мать и сунула в ранец еще отцовский свитер и шарф.

Когда Генрих кончил свой рассказ, он заметил, что мать сильно побледнела, и глаза ее наполнились слезами.