Иоанна Хмелевская - Пафнутий

– Э аю, – ответил Пафнутий. – Ихы аие ааааааа…

– Ради Бога, дайте ему спокойно поесть! – разгневалась Марианна. – Видите же, все равно ничего не получается. Подождите немного. Уж как он меня нервирует, как нервирует!

– Так я думал, что он может и есть, и рассказывать, – оправдывался барсук. – Мог бы, скажем, проглотить рыбу и рассказать немного, потом опять проглотить и опять рассказать.

– И в самом деле, мог бы по кусочку рассказывать в перерывах между рыбинами, – поддержала барсука куница.

– Может, кто другой и мог бы, но не Пафнутий, – вздохнула Марианна. – Уж поверьте мне, я его хорошо знаю.

Заглотав половину имеющейся рыбы, Пафнутий почувствовал, что заморил червячка, над голодом возобладало чувство ответственности, и медведь попытался, в меру своих сил, удовлетворить любопытство друзей.

– Книжки – это не следы на земле, – пояснил он. – Они маленькие и люди держат их дома. И по книге не идут, как по следу, чтобы прочесть, что же произошло в лесу, а берут книгу в руки и по ней читают.

– И никуда ходить не надо? – не поверил барсук.

– Чак говорит – не надо. Но это еще не все. Оказывается, по этим книгам люди научились делать ки… ки…

– Ну вот, опять заикается! – возмутилась куница. А Марианна в ярости вскричала:

– Пафнутий, терпение мое кончается! Сейчас побросаю рыбу обратно в озеро!

– При чем тут рыба? – обиделся Пафнутий. – Просто я не могу вспомнить мудреное название. Люди изобрели ещё вещь, говорил Чак, называется ки… ки… О, кино называется! Но тут уж я ничего не понял, знаю лишь, сидят маленькие дети и смотрят это кино, и из него все узнают. Так вот, и в книгах, и в таком кино говорится о разных зверях. И все они как-то называются…

Тут терпение Пафнутия тоже иссякло, он потянулся к рыбе и снова набил полный рот.

Звери пока молчали, наверное, каждый переваривал потрясающую информацию о человеческих выдумках.

Первой заговорила куница.

– И у них звери называются… – сказала она. – Пафнутий, ну говори же, говори же дальше!

Пафнутий чуть было не стал говорить, да вовремя вспомнил, что рот забит рыбой, и воздержался. Культурно проглотил пишу и лишь потом ответил:

– Люди надавали зверям свои имена. И заблудившаяся девочка знала только эти имена. Чак собственными ушами слышал, как наша девочка рассказывала маме: она встретила в лесу всех знакомых зверюшек. В одной книжке говорилось о медведе по имени Винни-Пух, так вот, она и встретила в лесу этого Пуха, только он был больше, чем в ки… ки… чем в кино. А в другом кино она видела олененка, которого звали Бэмби, и в нашем лесу она встретила целых два Бэмби. Вы понимаете, это были Клементина с дочуркой Грацией. И еще в кино был поросенок, правда, беленький, но очень похожий на детеныша нашего кабана, так его звали Пятачок. И все эти звери в книгах и кино очень симпатичные, вот почему девочка совсем нас не испугалась.

Тут лапа Пафнутия сама собой потянулась к большой толстой рыбе, ухватила ее за хвост и затолкала в пасть. На какое-то время Пафнутий опять получил возможность спокойно поесть, звери принялись обмениваться впечатлениями, а в этом не обязательно было участвовать Пафнутию.

Марианна задумчиво произнесла:

– Значит, человеческий детеныш считал, что по лесу разгуливают зверюшки из его книг, и потому…

Пафнутий изо всех сил кивнул головой, подтверждая каждое слово Марианны, и добавил свое:

– Хехехала.

– Ну вот, опять! – расфыркалась куница.

– Хехехала, – повторил барсук. – Что бы это значило?

– Говорила я вам! – крикнула Марианна. – Дайте же ему спокойно доесть!

– Так ведь ты же и начала, – совершенно справедливо заметил барсук. – Сама же его и заставила говорить с рыбой во рту.

И заметив, что Пафнутий проглотил одну и потянулся за следующей рыбой, попросил:

– Ну дорогой, доскажи же до конца. А главное, меня очень интересует – что такое «хехехала»?

– И потому не боялась, – послушно повторил Пафнутий. – Девочка считала – ее окружают давно знакомые по книгам и кино звери, а там они очень симпатичные, вот и не боялась. Да я же уже сказал об этом.

– Ничего, нам очень нравится слышать, что мы тоже симпатичные, – сказала Марианна. – И что еще?

– И еще хое гэгы… – начал было Пафнутий, но тут уж все хором закричали: пусть Пафнутий доест наконец свою рыбу, а потом и доскажет, нет у них сил слушать всякие «гэгы».

Ждать пришлось недолго. Проглотив последние маленькие рыбки, Пафнутий вытер рот и докончил: