Иоанна Хмелевская - Пафнутий

– Ах, моя дорогая! – возразила счастливая Клементина. – Какое это имеет значение? Пусть придумывает нам свои имена, главное, что человеческое дитя спасено и я теперь спокойна. Как я напереживалась из-за бедняжки!

Убегая, собаки перевели Пафнутию слова лесничего.

– Пафнутий, он сказал, ты – самый умный медведь в мире! И получишь за это целый мешок медовых коврижек.

– Когда получу? – вскинулся Пафнутий.

– Не знаем, не сказал, – ответили собаки. – Завтра, наверное. Угостишь нас? Мы тоже их очень любим. А пока прощай, нам надо спешить, а то пойдет еще не самой короткой дорогой. Привет!

А Чак, возглавивший поисковую экспедицию, узнал от птиц, что в его распоряжении много времени. Ведь привести людей к домику лесничего он должен уже после того, как лесничий возвратится с девочкой. Иначе как разъяснить этим недоразвитым созданиям, людям, зачем он их сюда привел? Глядишь, опять в лес полезут. Значит, надо сделать так, чтобы лесничий пришел в домик первым. Значит, надо тянуть время. Птицы скажут, когда можно вести людей туда. Пока же…

Посовещавшись с остальными собаками, Чак круто сменил направление и, придерживаясь опушки леса, повел людей по бездорожью и чащобе, так что им пришлось продираться сквозь колючий кустарник, спотыкаться на вырубках о пенечки и проваливаться в невидимые под травкой ямы. Собаки делали вид, что взяли след девочки, демонстративно, старательно тыкались носами в этот невидимый след и продолжали колесить по краю леса.

Но вот наконец прилетел дятел с сообщением: лесничий с девочкой на руках уже приближается к своему дому, можно пустить людей по прямой.

В десятый раз обежав коллег-собак, Чак сообщил им о смене курса, и вот люди с изумлением обнаружили вдруг, что собаки вывели их на какую-то удобную дорогу. Вдалеке показался домик лесничего. Собаки тянули туда.

Но тут послышался громкий лай с другой стороны. Полицейские и военные повернулись в ту сторону и не поверили своим глазам: из лесу на дорогу, в сопровождении собак, вышел лесничий, неся на руках девочку в желтом платьице.

Марианна была довольна.

– Встречу ребенка с его мамой я видела собственными глазами, – сказала выдра, вылезая на берег. – Но остального не знаю. А очень хочется знать!

– А что остальное? – заинтересовалась вездесущая куница, которая, конечно же, сидела уже на дереве, зная, что там, где Пафнутий, обязательно услышишь что-нибудь любопытное.

Марианна пояснила:

– Хочу знать, почему Пафнутия девочка называла каким-то Винни-Пухом. Почему Грацию обозвала Бэмби, а детеныша кабана Пятачком. Этого я не понимаю, а хотелось бы понять. Пафнутий, а ты понимаешь?

– Понимаю! – ухитрился вставить Пафнутий в перерыве между двумя рыбами.

Как всегда после трудного дела, он получил в у награду от Марианны целую кучу вкусной рыбы и вот теперь спешно подкреплялся. Неспешно не получалось, уж очень он был голоден. Не завтракал сегодня, не обедал, зато весь день провел в бегах. Проголодался по-страшному и вот только теперь мог спокойно поужинать. Впрочем, не очень-то спокойно.

Еще один непременный слушатель бесед Пафнутия с Марианной, старый барсук, уж на что спокойный и уравновешенный зверь, и тот попросил:

– А если знаешь – так говори! Все хотят знать.

О всех непонятных именах Пафнутий узнал от Чака. И поскольку присутствующие настойчиво домогались ответа, добрый медведь не остался равнодушным к просьбам общественности сделал попытку дать ответ:

– Ак э аал!

– Что? – удивился барсук. – Пафнутий, да ты никак человечьему языку обучился. Но мы-то не понимаем…

– И никакой это не человечий язык, – раздраженно пояснила Марианна. – Он всегда так говорит, когда пытается два дела сразу делать – есть и говорить. Сколько раз ему напоминала – говорить с набитым ртом нельзя, невоспитанно это.

Быстренько проглотив рыбу, Пафнутий с трудом удержался от следующей и пояснил нормально:

– Чак мне рассказал. Это названия зверей, ну имена, которые люди дали зверям в своих книгах.

– В чем? – не поняли слушатели.

– В книгах.

– А что такое книги, можешь объяснить?

– Не могу, – честно признался Пафнутий. – Чак мне объяснял, да я не совсем понял. Какие-то знаки, которые можно понимать. У людей это называется – читать. На это смотрят глазами и понимают.

– Что ж тут непонятного? – удивилась Клементина. – Ведь и мы все оставляем после себя какие-то знаки. И кабаны, и зайцы, и волки, и мы, косули. Это называется – следы. И кто смотрит на них, тоже многое понимает. Ты об этом, Пафнутий?