Иоанна Хмелевская - Пафнутий

– Мы все заслужили отдых, – промолвила и Клементина. – Кикусь, дорогой, переночуем у озера Марианны. Боюсь, Грация по мне соскучилась…

Ночью дождь прекратился. Небо очистилось от туч, и рассвело рано.

На рассвете же лесничий очнулся. Капнувшая на лоб с ветки тяжелая капля помогла окончательно прийти в себя.

Долго, очень долго лесничий не мог понять, где он и что с ним. Над головой нависли ветви деревьев, спине мокро. Несомненно, он лежит в лесу. Но почему же ему не холодно, а скорее даже жарко? Такое ощущение, словно лежит одетым в ванне с теплой водой. Сделав над собой усилие, лесничий с трудом повернул голову.

И решил – наверняка у него жар, ибо только в бреду можно увидеть то, что он увидел. Ведь помнил же он, как отправился на обход в лес, как под напором ураганного ветра сломалось большое дерево, как он попытался отскочить в сторону, да ногой угодил в какую-то яму, его придавило упавшим стволом, и он потерял сознание. Вспомнил также, как ненадолго придя в себя, попытался вытащить ноги из-под ствола, но не сумел и от боли опять потерял сознание. Успел еще подумать, кажется, одна нога сломана. Не знал, сколько времени пролежал без памяти. И вот очнулся, да видно не совсем, ибо такое может лишь в бреду привидеться.

Теперь на ногах никакой тяжести не ощущал. Тяжесть, напротив, придавила его с боков. Левая рука и левый бок были придавлены вроде бы медвежьей шкурой, которая грела его, как печка. А справа… С трудом повернув голову направо, лесничий, не веря своим глазам, разглядел прижавшихся к нему молодых волков, причем те так свернулись, что он не понял, сколько их. И тоже грели его не хуже печки. Увидев же перед самым своим носом на моховой подстилке два куриных яйца, лесничий уже не сомневался – ему снится сон. Куриные яйца его окончательно добили.

Отвернувшись от яиц, лесничий опять закрыл глаза, пытаясь обрести душевное равновесие и стряхнуть остатки бредового сна. Потом осторожно опять открыл и, с трудом приподняв голову, посмотрел на ноги. Вроде бы, с одной все в порядке, а вот другая… И тут же одернул себя. Постой, постой, не может он видеть ног, ведь на него свалился толстый ствол. Значит, опять чудится? Не мог же ствол сам по себе подняться и отойти в сторону. Даже если бы он, лесничий, метался в беспамятстве и ненароком свалил его, валялся бы тут, рядом. А рядом валяются – тут лесничий опять повернул голову вправо и влево – рядом, кроме уже упомянутых куриных яиц, валяются: деревянные чурбачки, каждый из которых заканчивается с обеих сторон на диво аккуратными острыми конусами, свежесрезанные ветви и большая свежая рыба.

«С ума схожу!» – испугался лесничий и сделал безуспешную попытку ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спит. В аккуратных конусах и аккуратно же срезанных ветвях он безошибочно распознал работу бобров. Так грызут дерево только бобры, а откуда им взяться здесь, в лесной чаще, вдали от всякой воды? Тут медвежья шкура слева пошевелилась, и лесничий понял – не шкура это, а живой медведь. Так же, как и живые волки лежат по другую сторону от него.

Обыкновенный человек наверняка опять потерял бы сознание от страха, но лесничий был человеком мужественным, к тому же привык иметь дело со зверями. Приняв к сведению факт о согревающих его живых медведе и волках, он, собравшись с силами, решился еще раз осмотреться. И тут его окончательно кинуло в жар. Ибо вокруг плотным кольцом стояли кабаны, глядя на него с явным интересом.

Лесничий отдавал себе отчет в том, что пролежал под голым небом не меньше суток. Голова кружилась от слабости, нога болела, глаза нечетко различали окружающее, так что, возможно, все это игра его больного воображения. Ведь он же и в самом деле серьезно ранен.

И тут, словно в довершение фантасмагории, лесничий почувствовал какую-то новую тяжесть на груди и, скосив глаза, увидел у самого лица белку. Она сидела, боязливо всматриваясь в него, а в лапах держала ядрышко лесного ореха, очищенное от скорлупы. Лесничий рот открыл от удивления, чем белка немедленно и воспользовалась. Сунула лесничему в раскрытый рот орешек и молнией взвилась на дерево, в спасительное дупло, отдышаться после пережитого страха. На такой отчаянный шаг робкий зверек решился лишь потому, что поблизости не было никого из его опасных врагов, а волчата крепко спали.

Лесничий не поверил бы в случившееся, опять принял бы все это за сон, если бы не орех во рту. Машинально разжевав и проглотив его, он ощутил в горле страшную сухость. И одновременно увидел, как все кабаны, словно по команде, шагнули к нему.