Иоанна Хмелевская - Пафнутий

И тут прибежала Клементина, почти совсем не уставшая.

– Сейчас сюда приплывут бобры, – сообщила она.

– Слушай, твой Кикусь привел волков! – крикнула сестре Матильда, прежде чем успела решить, стоит ли волновать сестру.

– Бобры! – обрадовалась Марианна, услышав сообщение Клементины. – Давно ко мне никто не приплывал в гости.

– Какой ужас! – вскричала Клементина.

– Почему ужас? – удивилась Марианна. – Бобры такие милые. И я их сто лет не видела.

– Да я не о бобрах. Боже мой, Кикусь!!!

– Надо было позвать волков, – пояснила Матильда. – И за ними отправился Кикусь.

– Боже! – опять нервно вскричала Клементина. – Мой маленький Кикусик! За волками! Какой ужас!

Тут Кикусь понял – больше он не выдержит упоминания о волках. В самом деле, сколько можно!

– Мама, ну что ты! – пытался он успокоить мать. – Вот ведь я здесь, живой! Что же ты переживаешь? Со мной ничего не случилось. И знаешь, оказалось, это очень порядочные звери. Прибежали греть лесничего. Впрочем, мне удалось их убедить…

– И ты их уже совсем не боишься? – хотела знать тетка Матильда.

Кикусь вздрогнул.

– Что ты! Еще как боюсь! – честно признался он и не совсем понятно закончил: – Но тем более!

Клементина и Матильда наконец успокоились и заявили: теперь у их Кикуся огромные заслуги перед лесной общественностью. Марианна была с ними полностью согласна. Заслуги Кикуся превозносили и превозносили. Прервало это лишь появление бобров.

И опять не сбылось зловещее предсказание куницы. Бобры успели прибыть до наступления темноты. Впрочем, надо отдать должное этим трудягам. Они не стали терять драгоценного времени и, наскоро обменявшись с Марианной новостями, тут же отправились вслед за проводником Кикусем – он упросил маму уступить ему эту честь – к пострадавшему лесничему и спасавшим его зверям.

Бобры сразу приступили к осмотру ствола, упавшего на лесничего, и распределили между собою обязанности. Четверо принялись отгрызать и уносить в сторону ветви с упавшего дерева, а двое самых сильных взяли на себя ствол. Работа спорилась, несмотря на ледяной дождь. Сначала покончила с ветвями дружная четверка, потом справились со стволом и два силача. Своими острыми резцами они в считанные минуты подгрызли толстый ствол со всех сторон, так что вскоре вместо тяжелого ствола лежали несколько небольших и уже не таких тяжелых обрубков.

Вот это работа! Собравшиеся с восторгом наблюдали за бобрами, а когда те закончили, принялись их благодарить.

– Пустяки! – отвечали бобры. – Не о чем и говорить. Для нас работать с деревом – одно удовольствие.

И тотчас пустились в обратный путь, ибо бобры очень не любят спать ночью не в своей хатке.

– Спасибо, спасибо! – кричал им вслед Пафнутий. – Теперь благодаря вам мы обязательно спасем лесничего.

И обратился к собравшимся:

– Ну, немедленно за работу. Вот-вот наступит ночь. Где кабаны? Куда они подевались?

– Тут мы! – выступили из сгустившейся темноты кабаны. – Отлучились на минутку подкрепиться, сил набрать.

Пафнутий тяжело вздохнул. Он-то не мог себе позволить отлучиться даже на минутку, а подкрепиться очень хотелось, прямо невыносимо. Пока бобры трудились, сумел проглотить лишь пару корешков, а что это для медведя? Только возбудило аппетит.

И медведь принялся распоряжаться. Велел согревать лесничего волкам. По одну сторону улеглись волк с волчицей, по другую – трое волчат. Сам же Пафнутий с кабанами принялись сбрасывать с лесничего куски дерева. Это оказалось совсем нетрудно сделать. Пафнутий лапами толкнул один обрубок так, что он перелетел через волков и упал где-то в кустах. Потом то же сделал со вторым. Кабаны поддевали клыками и пятачками снизу куски полегче и отбрасывали их в сторону. И вот на лесничем не осталось ни одного куска ствола.

Бедный лесничий лежал так долго в этом глухом уголке леса, что стал как бы его частью, и звери совсем перестали бояться человека. Сейчас они собрались возле него, чтобы решить, какие теперь предпринимать меры по спасению человека.

Ремигий первым обнюхал ноги лесничего, где еще совсем недавно лежал тяжелый ствол.

– Мы были правы, – важно заявил лис. – Источник болезни и в самом деле находится здесь, в ногах, и причиной было ужасное дерево. Впрочем, если не ошибаюсь, только в одной ноге. Полагаю, теперь человеку полегчает. А я, с вашего позволения, отправляюсь к себе, посплю, а утром чуть свет приду.

– Еды у него достаточно, – сказали кабаны. – Так что не пропадет. Пожалуй, мы тоже пойдем.