Валерий Алексеев - Паровоз из Гонконга

«Надо будет фамилию заклеить, — деловито подумал он. — Какой еще Сивцов? Нет больше никакого Сивцова».

Как и Настасье с мамой Людой, ему тоже казалось, что их встреча не так. Но, в отличие от женщин, он знал, чем это вызвано, и старался все увязать в систему. Звягин? Да, Звягин строг, но справедлив. Одерну, чтобы не заносились с первого дня, но ведь пристроил же, причем не к кому попало, а к своему начальнику штаба. А то явились блатники, сразу жилплощадь им подавай. Матвеев тоже строг и тоже справедлив. Местная сторона доверила ему жилье — и он старается содержать его в порядке. Может быть, Звягин и рассчитывает на его пристальное наблюдение, чтобы глаз не спускал с новоприбывших и неопытных людей. Да, суров, неприветлив, но ведь за рубежом расслабляться нельзя.

— Ну, что такое, на самом деле! — с досадой произнес женским голосом динамик, висящий в углу. — Ходят и ходят, как дикие!

В павильон, волоча за руку Настю, вбежала мама Люда.

— Господи, прямо запретная зона! — зашептала она. — Мы уж и так чуть ли не ползком… Папа там?

Она показала глазами наверх, куда-то на крышу особняка, где серебрился цилиндрический бак.

— Там, — ответил Андрей. — Ну, попили?

— Ай, — махнула рукой мама Люда, — попили водички простой, много ли нам нужно?

Она присела возле журнального столика, взяла на колени Настасью.

— Андрюшенька, какие ж там склады! — со светлой печалью в голосе проговорила она. — Какие ж там склады, чего только нет! Икра, ветчина баночная, печень трески, колбасный фарш, напитки различные…

— Ну вот, — с упреком сказал Андрей, — а ты с собой волокла.

— Да это ж все не для нас! — смеясь и всхлипывая, возразила мама Люда. — Представительские склады, для аппарата. И тащат оттуда ящиками, и тащат… При мне переводчики два раза приходили.

— И нечего было там топтаться, — сказал Андрей. — Представительские значит, для представителей, а мы специалисты.

Но мама Люда его не слушала.

— Тащат коробки в обхватку и морды в сторону воротят, — говорила она. — И замечать не хотят.

Она приумолкла и вдруг оживилась.

— А работает там кто? Жены специалистов. Ящики ворочают, бумажки заполняют… Одна врач по образованию, другая даже кандидат. А что? Я бы тоже могла.

— Мало тебе? — спросил Андрей. — Все мало?! Не наворочалась? Никак остановиться не можешь? Во, ненасытная, правильно говорит тетя Клава.

На этот раз мама Люда рассердилась.

— Ты про тетю Клаву молчи! — громко сказала она. — Понял? Я тебе про нее такое могу рассказать…

— Не надо.

— Вот и я говорю: не надо. А на склад я еще устроюсь, погодите. Все они у меня вот здесь будут…

И мама Люда крепко сжала, поднявши кверху, свои маленький кулачок.

Отца ждали долго: небо густо покраснело, в павильоне стало темно и совсем прохладно. Наконец отец вышел на крыльцо, взглянул по сторонам, посмотрел за угол, на киноплощадку и решительно направился к павильону.

— Вот вы где прячетесь! — сказал он входя.

Лицо у него было хоть и измученное, но приветливое, как у человека, которому удалили больной зуб. И, глядя на отца, Андрей тоже почувствовал облегчение и благодарность — неизвестно к кому и за что. Скорее всего к советнику — за то, что он не обидел отца.

— Где ж ты был так долго? — жалобно спросила мама Люда.

— Что значит «где»? — удивился отец. — У советника, потом в бухгалтерии…

Отец молча вытащил из-за пазухи пухлую пачку денег и, улыбаясь, протянул маме Люде.

— Во! Чертова уйма! Полторы тысячи!

— Чего? Рублей? — Мама Люда ахнула и даже отступила на шаг.

— Ох, мама, — сказал Андрей. — Мозги зачерствели?

— Понимаю, все понимаю, — поспешно проговорила мама Люда. — А куда теперь?

— К доктору Славе, — ответил Иван Петрович. — Доктор Слава через полчаса закрывается. Ну, и выйти надо поскорее из этой конторы. А то начнете деньгами интересоваться: «Дай посмотреть» да «Дай посмотреть». И будет некрасиво.

— Дай посмотреть! — машинально сказал Андрей, и родители рассмеялись.

Они вышли из павильона и под прицелом дежурной гуськом направились к калитке. Кнопку нажимать не пришлось: щеколда перед ними сама брякнула, и они, не оглядываясь, вышли в темный переулок.

Отец шагал быстро, большими шагами, он нес Настасью на руках, мама Люда еле за ним поспевала.

— Ну, Ванюшка, рассказывай! — задыхаясь, проговорила она. Как тебе советник, что он за человек? О чем говорили? И, не дожидаясь ответа, ревниво прибавила:

— Или, может быть, это служебная тайна?