Лариса Шевченко - Надежда

Дверь ему открыл грузный, огромного роста мужчина. У папы чуть букет не выпал из рук. Родители у мамы интеллигентные, виду не подали, что узнали его, но не советовали выходить за папу. Говорили, что с ее добрым характером такого мужа в руках не удержать. Но у мамы была первая любовью. Через год я появился. Папа меня сначала тоже очень любил. А потом познакомился с плохой тетей. Они стали вместе пить водку. Мама плакала, просила, чтобы он не ходил к женщине, но папа стал злиться и бить маму. Она меня прятала у соседей, а сама убегала. Мама жалела папу. Чтобы удержать его дома, начала пить с ним, а меня оставляла в детсаду неделями. Потом ее прогнали с работы. Папа все-таки ушел к чужой тете, и у меня появился отчим. Часто они пили вчетвером, а потом дрались. В первом классе меня сдали в детдом. Когда я жил дома, отчим и папа меньше издевались над мамой. А теперь, как ни приду, – она вся побитая.

– Как же можно бить своего, родного, любимого.

– Для пьяного нет родных, ему – все враги.

– Терпеть не могу, когда сильные обижают слабых! Они хуже зверей.

– Звери не пьют. Если отец трезвый, он добрый. Говорит, что не помнит себя, когда бьет. Плачет, прощения просит. А отчим не просит. Он кремень и трезвым может ударить.

– Что же делать?

– Вырастать скорей.

– Не боишься, что таким, как папа…

– Нет, я в маму: жалостливый, молчаливый. Я за всю жизнь столько не говорил, как с тобой.

– Значит доверяешь. К тому же мы похожи. Не лицом, – засмеялась я, – увидев его удивление. – Невезучие мы с тобой. Вот и все.

«АВАРИЯ» У НАТАШИ

После обеда задержалась в столовой: дежурила, посуду в моечную переносила. Вернулась в комнату и по привычке глянула в окно. Толян ждал меня. Показалось, что нервничает. Мигом слетела вниз.

– Что случилось?

– Бежим к Оле, что-то с ее подругой произошло. Через «пионерский» вход пойдем, где в ограде прутья раздвинуты.

– Откуда такое название? Разве пионером быть плохо?

– Это юмор. Вход на верхние этажи по пожарной лестнице старшеклассники называют «комсомольский».

– Глупо так называть.

– А маленьких обижать не глупо? – завелся Толя. – Понимаешь, когда со смехом, с шуткой, то и порядок как-то легче нарушать. Мне самому хотелось бы жить по правильному. Да не получается.

Я согласилась:

– Мы не хулиганим, по необходимости так поступаем.

Со всевозможными предосторожностями выбрались со двора. Прибежали к Оле. А от нее до подруги Наташи – миг. Постучали в калитку. Тишина. Подняли резиновую петлю и прошли во двор. Обогнули сарайчик. У дома – резное крыльцо, ставни окон с узорами. Их до войны делал Наташин папа. Оля постучала в окно. Наташа отодвинула шторку и кивнула нам. Через минуту мы сидели на черном дерматиновом диване.

Наташа худенькая, сероглазая, вздернутый носик усыпан веснушками. По лицу, по выражению глаз и по тому, как она сидела, сложив руки на коленях, было видно: девочка тихая, скромная. Что произошло с ней?

Оля начала первая:

– Пойдем гулять?

– Мне сегодня не хочется.

– Мама не пускает или заболела? – будто ничего не знает, допытывалась Оля.

– Настроение плохое. А мама не запрещала. Я виновата перед ней, даже на улицу не тянет.

– Может, чем помочь?

– При чем тут вы? Просто я глупая.

– У нас у всех ума не палата. Расскажи, что приключилось? – попросил Толя.

– Мама притащила из леса мешок груш-дичков. Зрелые плоды засыпала в бутыль и поставила в ведре с водой на электрическую плитку. И что меня в сарай потянуло? Зачем в ведро сунула палец? Всего на секундочку опустила! И тут.... Помню только, как стекло зазвенело, ведро с грохотом упало, и что-то ярко вспыхнуло. Очнулась на куче угля. Он у другой стены сарая сложен. Как туда попала, сколько лежала, не помню. Мама бросилась ко мне, ощупала, во двор вытащила. Тут я совсем пришла в себя и заревела. А мама тоже ревет и по попе меня лупит.

– Как это – ревет и лупит? – удивилась я.

– Ревет от радости, что жива осталась, а бьет от нервов. Усталая пришла из лесу… Перебирала груши, радовалась, что зимой чай с вареньем будем пить.... И чего я такая глупая?

– Не глупая, а любопытная, – объяснил Толян. – Давай, мы груш твоей маме натаскаем из лесу. Я знаю, где растут. Ух, они вкусные!

– А вам не нагорит от воспитателей?

– Мы вольные казаки!

– А не страшно в лесу без взрослых?

– Днем-то? Ерунда!

– Тогда и я пойду с вами.

– Зачем тебе лишний раз маму волновать? Сюрприз ей сделаем. Сами пойдем в лес. Да?

Толян глянул в мою сторону. Я кивнула.