Мария Грипе - Тайник теней

Но Герда стоит как вкопанная; вместо нее в дело вмешивается Розильда.

– А может, вам пойти к нам? Тебе и детям?

Она имеет в виду Каролину и детей. Герда работает допоздна, так что она может переночевать у Каролины. Герда и Розильда переглядываются. Почему бы нет?

Это хорошее предложение, оно нравится даже Оке, который не любит новизны. Он считает, что уговор дороже денег. Но предложение кажется заманчивым. К тому же и Каролина рада, а значит, все идет хорошо. Все довольны.

Даже Герда, которой предстоит остаться одной дома у Каролины и наконец-то поспать сколько душе угодно.

Так тому и быть.

К огромной радости Оке Каролина бежит на улицу и останавливает пролетку – и они тут же отправляются в гости.

«Дорогая Сага!

Ты учишь меня думать. Хотя мне совершенно невозможно до тебя достучаться, увидеть или услышать, ты все равно учишь меня…

Да… Как ты знаешь, потом пришли они. Мама и Розильда.

Прошло уже несколько дней, и я никак не могу вспомнить, что было тогда у меня на сердце, что-то очень важное. Хотя, наверное, не очень, иначе бы я не забыла.

Но не стоит об этом думать. Лучше я расскажу, что произошло потом. Ты, конечно, все это знаешь, но, может, тебе все-таки интересно послушать мою версию.

Итак, мы отправились к маме, все, кроме Герды.

На душе было совершенно спокойно. Малыши – Оке и Тира – обладают удивительной способностью дарить мне спокойствие. Они дети и вправе быть впереди. Всегда и во всем. Никто, даже Лидия, не смогла бы требовать к себе большего внимания.

Думаю, именно поэтому мне так хорошо с детьми.

Дети – всегда самое важное в жизни. Даже такая эгоистичная натура, как я, должна понять и признать это.

Пока Оке и Тира были рядом со мной, все шло так, как надо. Мама вскоре опять стала Идой, и мы втроем – мама, я и Розильда – играли и шутили с детьми. В тот вечер Оке никак не хотел идти спать.

Но когда же он наконец уснул, между нами вдруг воцарилась странная тишина. Каждый спрятался под своим стеклянным колпаком, выбраться из-под которого становилось все труднее. Мы ходили рядом друг с другом словно чужие, убирали со стола, собирали сладости и все еще пытались говорить и шутить. Но сквозь смех и остроты прорастала гулкая тишина. Конечно, мы страдали от этого. Меня охватила паника. А Розильда была само спокойствие.

Мама, которая все время, пока мы играли с детьми, была Идой, разумеется, потихоньку превратилась в Лидию. Медленно и неизбежно.

А Розильда становилась все более грустной и молчаливой.

Я стала рассказывать о театре, о толкованиях разных ролей, немного хвастаясь своими успехами, – словом, пела соловьем, пока вдруг не заметила, как гулко отдаются в тишине мои слова. Тогда я тоже смолкла. Я поняла, что болтаю о самом дорогом, о моей профессии, и все лишь затем, чтобы заполнить эту тишину.

Лидия все это время слушала меня рассеянно, с отчужденным взглядом. Ни разу его на меня не подняв.

Наконец она пожелала спокойной ночи и удалилась.

Мы с Розильдой остались одни. Вначале мне стало легче. Наконец-то мы сможем поговорить! Но потом…

Ничего не получилось. Мы сидели, переговаривались отрывочными фразами, со смущенным и тревожным видом улыбаясь друг другу.

Но в каком бы отчаянном положении я ни очутилась, не могу удержаться от того, чтобы не изучать людей, это происходит более или менее бессознательно. Я вдруг поймала себя на том, что наблюдаю и запоминаю.

Розильда стала делать какие-то странные знаки руками. Поначалу я не поняла, что это означает, но потом вдруг вспомнила, что точно так же она делала и раньше. В Замке Роз. Розильда просто-напросто ищет свой переговорный блокнот. Раньше я не видела, чтобы она так делала. Это должно означать, что она чувствует себя со мной настолько неуверенно, что вернулась к старому и позабыла, что она уже не немая – или еще хуже, на самом деле снова почувствовала себя немой.

Наконец Розильда встала и на минуту вышла из комнаты.

Вернувшись, она принесла записную книжку. Она вынула карандаш и написала на первой странице:

Месье, до сих пор я ни разу не жалела о том, что я немая. Но сейчас я жалею даже о том, что не могу петь.

И протянула мне блокнот с озорной улыбкой.

Я прочла эти строчки со смешанным чувством.

Я узнала их – это было первое, что Розильда написала мне в замке, когда мы только что познакомились друг с другом и остались на мгновение наедине. Тогда я была Карлом Якобссоном и помню, что в ответ я взяла руку Розильды и галантно поцеловала ее. Сейчас я не могла этого сделать.