Мария Грипе - Тайник теней

А мама в то время осознавала себя лишь как Лидия Фальк аф Стеншерна.

И мать Лидии, Клара де Лето, еще была жива…

Вероятно, именно она, Клара, погубила их брак. Не будь Клары, семья никогда бы не распалась. Максимилиаму не пришлось бы бежать из дома, и он был бы сейчас жив.

Но тогда не родилась бы Каролина.

С трудом представляется…

А она все же рада, что родилась на свет. Жить ей очень правится. Она никогда не променяла бы свою жизнь ни на какую другую. Достаточно вспомнить лишь всех тех людей, которых она встречала, общение с которыми обогатило ее мир. Их не так уж мало. И наверняка будет больше…

Все эти сторонницы и соперники.

Все роли и характеры.

Ей приходится так хорошо их изучать, что они становятся для нее словно живыми людьми.

Но – заметьте, она написала сторонницы!

И соперники!

Как будто мужчины не могут быть сторонниками.

Так ли это на самом деле? Неужели она всерьез так думает?

Разве женщины не могут быть соперницами? Наверно, могут. Но Каролина никогда не представляет себе их в такой роли. Почему-то в своих фантазиях она всегда воображает женщин, действующих заодно с ней, на ее стороне. А мужчин – на другой стороне.

Почему?

Она никогда над этим не задумывалась. И никогда не замечала за собой таких предрассудков. Может, она боится мужчин?

Не боится, но, возможно, остерегается…

В таком случае это только к лучшему.

Ингеборг тоже опасается мужчин. Они никогда не говорили об этом, но это очень заметно.

Как же хочется поговорить с Ингеборг!

Теперь, когда она взяла на себя заботу о Герде и детях, они так редко могут встретиться один на один. Герда нашла другую работу и опять отсутствует по вечерам. А с детьми сидит Ингеборг. Она говорит, что ей это нравится, и не жалуется, но что будет дальше? Как ей выкраивать время для работы?

Каролине следовало бы больше помогать ей, и она пытается, но ведь у нее сейчас много работы. Ингеборг говорит, что ей легче справляться самой, и это понятно. На днях Каролина своими нервными охами-вздохами совсем напугала детей, а ведь ей это совершенно не свойственно. Ингеборг не понимает, что на нее нашло. Да и сама Каролина тоже.

Сейчас она просто ужасно взбудоражена. В какой-то мере в этом виновата весна…

Может, зря Каролина, почти доехав до Замка Роз, все-таки повернула назад?

Теперь, когда прошло время, Каролина понимает, что едва не поддалась чарам «волшебного круга». Пока Берта была рядом, она этого не ощущала. Тогда казалось больнее расстаться с ней, а не отказаться от Замка Роз. Каролина повернула назад с облегчением. И лишь позднее подействовала мистическая сила притяжения.

Каролина чувствует ее теперь сильнее, чем тогда, в двух шагах от замка.

И все же она рада, что вовремя повернула.

То ли из-за бессонницы, то ли по какой другой причине утром на ночном столике оказалось странное письмо от Саги, написанное ночью.

«Дорогая Каролина!

Ты ищешь истину.

Я тоже.

А поскольку эта истина касается нас обеих, то она касается всей нашей жизни.

Но жизнь состоит из мгновений.

Одно следует за другим, словно капли воды.

И ты можешь жить лишь в одной такой капле, в той, которая падает именно сейчас.

Настоящее – это единственное, что у тебя есть, и единственное, на что ты можешь положиться.

Поиски истины до сих пор не принесли никаких плодов.

Вначале надо узнать, существует ли истина на самом деле.

Когда ты это узнала, то поняла, что истина велика для тебя. Слишком велика, чтобы ты могла осознать ее во всей полноте.

И что же тебе тогда делать?

Тебе нужно искать ее дальше. Не так ли?

Но ты не можешь, во всяком случае, не можешь постигнуть всю истину сразу, потому что она слишком велика.

Тогда, чтобы справиться с ней, ты решаешь разбить ее на кусочки.

Но после забываешь, как эти кусочки располагались.

Может, это неважно, думаешь ты.

В каждом кусочке своя доля истины. И каждый из них приближает тебя к истине.

Справедливости ради ты собираешь все кусочки, перемешиваешь их, точно карты в карточной игре, и трясешь, точно кости.

А затем выкладываешь их в том порядке, который в данный момент тебя устраивает.

Так ты, по крайней мере, можешь убедить саму себя, что созерцаешь истину в ее полноте. И ничего, кроме истины.

Как эта картина выглядела вначале – будучи цельной – теперь понять уже нельзя.

Но поскольку каждый кусочек узнаваем, не должны ли они все вместе раскрыть истину целиком? Как ты думаешь? Ведь ты думаешь именно так?