Мария Грипе - Тайник теней

Все это бывает не только весной, просто тогда это сильнее всего ощущаешь. Поэтому, когда Каролина запутывается в делах и неудачах, она винит весну, хотя всегда была в неладах со временем, даже когда была маленькой девочкой. Даже когда еще не родилась.

Она появилась на свет на три недели раньше – как говорила мама Ида, из-за своей нетерпеливости. Она лежала в мамином животе, прислушиваясь к удивительным звукам, доносившимся извне, и в конце концов, потеряв терпение, решила, что пора явиться на свет. Мама рассказывала, что все произошло именно так.

Она росла и всегда хотела во всем быть первой. Наблюдала и перенимала. Подражала всему – но только не тому, чтобы учиться ходить. С этим она не спешила. Она изобрела способ ползти вперед на попке, и это выходило по меньшей мере вдвое быстрее. Передвигаться на ногах получалось слишком медленно.

И лишь когда она поняла, что люди могут танцевать, она задумалась о том, чтобы попытаться шагнуть. Но тогда она быстро научилась ходить. Спрашивается, не умела ли она танцевать уже до того, как научилась ходить?! Во всяком случае, так думала Хедда.

Каролина жила тогда у нее вместе с мамой.

Поначалу Каролина считала, что Хедда – ее бабушка, мама ее мамы. В этом не было ничего странного, у всех детей есть бабушки, и никто не подходил на эту роль лучше, чем Хедда. Но это держалось в тайне, об этом никому нельзя было рассказывать. Иде не нравилось, когда Каролина называла Хедду бабушкой. Она тут же поправляла:

– Твоя бабушка умерла, детка. Тебе следует говорить тетя Хедда.

И Каролина, которая не могла себе представить другой бабушки, думала, что мама ее обманывает; но мама говорила правду – та бабушка Каролины, мама ее мамы, Клара де Лето, к тому времени действительно уже умерла. Каролина никогда не видела ее, но когда узнала, какой была Клара де Лето, поняла, что это только к лучшему.

Однако в детстве ей хотелось иметь бабушку любой ценой.

Так же, как и папу…

Ей казалось, что она точно знает, как он должен был выглядеть, и все время искала его. В глубине души она догадывалась, кто на самом деле ее отец, но это тоже была тайна, о которой следовало молчать – чтобы мама не сказала о папе то же, что она говорила о бабушке:

– Твой папа умер, детка!

Но время от времени на Каролину вдруг надевали самое красивое платье. Мама тоже одевала все самое лучшее. А потом они становились у зеркала и с восхищением разглядывали друг друга.

И тогда мама всегда говорила, что им следует вести себя очень тихо и не разговаривать громко; мама вполголоса учила Каролину, чтобы та говорила тихо-тихо, потому что сейчас к ним придет некто, кто не любит «когда повышают голос».

Этот «кто-то», приезжая их навестить, всегда жил у Хедды. Иногда они время от времени встречались с ним где-нибудь в другом месте. Тогда Каролина с мамой обычно садились в пролетку и приезжали в парк с высокими деревьями, где стояла старая каменная скамейка. Там он их ждал. У него был с собой фотоаппарат, и он делал снимки. Дарил Каролине подарки и играл с ней на солнышке. Тем временем мама Ида пряталась где-то между деревьями или сидела на каменной скамейке. Каролина не помнила, чтобы мама играла вместе с ними. Возможно, что играла, но Каролина запомнила только его.

Он казался ей добрее всех прочих, и она его очень любила. Каждый раз, когда они расставались, ей становилось грустно на душе.

Но самое странное, что позже она никогда не могла вспомнить его лица. Несмотря на то что она точно знала, как он должен выглядеть, она почти сразу забывала, как он выглядит на самом деле.

Он приходил так редко, вероятно, поэтому его лицо стиралось из ее памяти. Наверно, было лучше не думать о нем так много, а вместо этого попытаться найти такого папу, который навещал бы ее почаще.

И со временем она его нашла, ей пришлось его найти. Нельзя жить без бабушки и без папы.

К тому же этот другой папа был веселым человеком. С ним можно было смеяться и кричать сколько хочешь. Это нисколько ему не мешало, он совсем не боялся, когда повышали голос.

И все же Каролина все время чувствовала, что он лишь заменяет папу, точь-в-точь как мама Ида заменяла кого-нибудь в больнице, где работала.

Каролине было совершенно ясно, что ее настоящим отцом был человек, не выносивший, когда повышают голос. Постепенно она также поняла, что он приходится Хедде сыном. Он называл ее «мама». А это означало, что Хедда, должно быть, ее бабушка по линии отца, а не по линии матери, как она раньше думала. Это несколько сбивало с толку. Ведь она так привыкла считать, что Хедда – мама ее мамы. Ей нелегко было привыкнуть думать по-другому.