Мария Грипе - Тайник теней

– Да что ты? Ты это серьезно?

Ингеборг с улыбкой кивает.

– Да-да. Но я не обижаюсь. Мне все равно нечего сказать.

– Почему тебе нечего сказать? Ужасно, если ты и вправду так думаешь! В таком случае это я виновата.

– Нет-нет! Не волнуйся! Я имею в виду, что мне намного интереснее слушать тебя, чем высказываться самой. Мне смешно, что ты думаешь, что мне тоже есть что сказать. Я ведь по большей части сижу и молчу…

– Но ведь я тоже! Я вообще считаю, что из нас двоих больше молчу я!

Ингеборг начинает смеяться.

– Да нет, не можешь ты так считать! Неужели ты…

Она не находит слов, чтобы выразить свое удивление, и тут Каролина тоже заливается смехом. Как это на них похоже!

Вечером, накануне отъезда, Ингеборг заходит к Каролине. Она появляется совсем неожиданно, они уже попрощались и договорились, что Каролина даст о себе знать, как только вернется домой. Ингеборг молчалива, выглядит одинокой, покинутой. Видимо, ей что-то нужно, но она не решается сказать. Она чем-то расстроена.

В общем-то, довольно странно, что ее никогда никуда не приглашают. Ее родители умерли, но она самый младший ребенок в большой многодетной семье – у нее полно братьев и сестер. По крайней мере двое из них обзавелись собственными семьями и живут в Стокгольме. Но Ингеборг почему-то мало общается с родными. Во всяком случае, о них она никогда не рассказывает. Фотографии ее родственников чинно расставлены у нее на комоде. Каролина не раз рассматривала их и осторожно пыталась расспросить Ингеборг, но вразумительного ответа так и не получила.

В этот вечер девушки, как обычно, говорят о своей профессии, но Ингеборг как-то слишком тиха и рассеянна. Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз были вместе в театре. Герда и ее дети были прежде всего. Но сейчас в театрах идет много новых пьес. Полина Бруниус, например, будет играть «Даму с камелиями». Это интересно – ведь совсем недавно она играла Орлеанскую деву, а теперь – Маргариту Готье. От святой к куртизанке. Это, должно быть, непросто!

– Меня привлекает эта роль. Однако не знаю, как бы я с ней справилась, – говорит Каролина.

Ингеборг молчит, и Каролина спрашивает:

– А ты?

Очнувшись, Ингеборг смотрит на нее.

– Что?

– Ты могла бы перестроиться с роли святой на роль женщины – вамп?

– Женщины-вамп? О чем ты?

– Я говорю о «Даме с камелиями».

– Ах, вот о чем… Нет, вряд ли… Я об этом никогда не задумывалась. А почему ты спрашиваешь?

Между бровей у Ингеборг появляется странная морщинка, и Каролина заговаривает о другом.

– Ты была просто великолепна в роли Иоанны. Как бы я ни старалась, мне никогда даже не сравниться с тобой.

– Какая чепуха! – отмахивается Ингеборг. Она совсем не следит за беседой.

А Каролина продолжает:

– Такие по-настоящему великие, благородные характеры всегда производят на меня сильное впечатление. И я начинаю чувствовать себя нищенкой. Полным ничтожеством. В моей душе… во мне… как бы нет ничего похожего… если ты понимаешь, что я имею в виду.

Каролина прикладывает руку к груди, щеки ее пылают, она разгорячилась. Ей просто необходимо выговориться, но Ингеборг, которая обычно в ходе разговора также сильно оживляется, сейчас сидит молча и смотрит с каким-то отчужденным выражением в глазах.

– Наверное, не стоит так сильно восхищаться персонажем, которого собираешься воплотить на сцене, – вздыхает Каролина. – Ведь тогда актеру будет невозможно его постичь. Уважение станет тому преградой. Или как ты считаешь?

– Не знаю… А, впрочем, что ты сказала?

– Я говорила о том, что, может, актеру не следует слишком преклоняться перед такими личностями, как святая Иоанна, например?

– Наверное, не стоит.

Голос Ингеборг звучит невыразительно, она что-то рассеянно мямлит в ответ. Каролина делает вид, что ничего не замечает, и продолжает:

– И все же, святые всего лишь люди.

– Да нет, конечно же…

– Что с тобой, Ингеборг?

Каролина встает и подходит к подруге.

– Ты какая-то рассеянная. Что-нибудь случилось?

– Нет, ничего…

Ингеборг качает головой, быстро обнимает Каролину и шепчет ей на ухо:

– Вот будет здорово, когда ты вернешься.

– Да, конечно.

– Я буду скучать по тебе, Каролина. Слышишь! Каждый день!

Такое сильное проявление чувств совсем непохоже на Ингеборг. Каролина тронута, но тут же отшучивается:

– Я же не на Северный полюс еду. Меня не будет всего четыре, в крайнем случае, пять дней. Затем я вернусь.