Мария Грипе - Тайник теней

– Но мы можем придумать для них что-нибудь другое.

– А что именно?

В его голосе слышится сомнение.

– Посмотрим, – уклончиво отвечает Каролина. – Всегда можно что-нибудь придумать!

Оке презрительно фыркает. Подобное ему приходилось слышать и раньше. Звучит многообещающе, но все это лишь пустые фразы.

– А умерших детишек все-таки жаль! – с укоризной заявляет он.

Совсем еще недавно он верил в то, что умершие дети становятся упитанными и счастливыми на небесах. Они ведь превращаются в ангелов, а ангелы наверняка богатые, и их там хорошо кормят. В то время Оке был и сам не прочь стать ангелом и досыта наесться. Но теперь он уже так не рассуждает. И это хороший знак. Ведь ему больше не приходится мерзнуть и голодать. Теперь ему хорошо, и у него нет ни малейшего желания расставаться с земной жизнью. Вот поэтому ему так жаль «умерших детишек», как он говорит.

Весна уже вовсю наступает. Днем крыши домов сверкают на солнце, а за окнами блестит капель. Когда же спускаются сумерки, то трепещущие на снегу тени становятся совсем синими. Жизнь постепенно возвращается назад.

Но вправе ли человек быть счастливым, когда в мире бушует война?

Повсюду, почти на каждом углу Каролине встречаются газетные листки с черными заголовками.

Повинуясь внутреннему долгу, она всегда останавливается и долго взирает на них. Но самое страшное, что они почти совсем ее не задевают. Как можно оставаться такой равнодушной ко всему этому бездонному человеческому страданию? Но она почти ничего не чувствует. Это непростительно. Тогда Каролина покупает газеты и начинает читать, пытаясь понять происходящее в мире, но не может сосредоточиться и только рассеянно скользит глазами по строчкам, перелистывает страницы, не понимая того, что читает.

Другое дело – Ингеборг. Та чувствует себя лично причастной ко всему, что происходит в мире. Она по собственной инициативе обратилась к различным организациям, чтобы суметь принести как можно больше пользы. А в свободное время она вяжет и вяжет…

Она, похоже, совсем не знает усталости. Иногда Каролине кажется, что Ингеборг обладает упорством и пылом, которых нет у нее самой. И все же она точно знает, что где-то внутри, в самой глубине ее души тоже имеется нечто подобное, но просто сейчас это ей недоступно. Она так быстро устает. Раньше с ней этого никогда не случалось.

– Мне так бы хотелось быть похожей на тебя, – говорит она Ингеборг. – И как только у тебя сил на все хватает?

Ингеборг устремляет на нее взгляд своих больших, ясных глаз.

– А мне бы так хотелось быть похожей на тебя…

– Но я же ни в чем не могу добиться успеха. Даже в театре. Только топчусь на месте. Ты ведь сама это замечала?

Ингеборг качает головой и берет ее руки в свои.

– Что такое ты говоришь? Ты никогда не была так хороша на сцене, как сейчас. Ты намного лучше любого из нас.

Каролина изумлена. А она-то все время считала, что уже давно зашла в тупик. Что она застыла на одном месте и не может двинуться дальше.

Некоторое время Ингеборг сидит молча. Потом вздыхает и легонько пожимает руки Каролины.

– Тебе нужно этому радоваться.

– Радоваться тому, что я стою на месте? Что ты имеешь в виду?

Ингеборг улыбается, но потом снова становится серьезной.

– Ты находишься в самом процессе развития, Каролина. Хотя ты сама сейчас этого не замечаешь. На самом деле это я топчусь на одном месте. Я могу казаться ужасно амбициозной, но это только видимость. Я стараюсь быть предприимчивой, потому что неспособна ни на что другое. Это стало для меня тяжелой обузой.

– О чем ты?

Ингеборг вздыхает и смотрит на нее грустным взглядом.

– Я потеряла саму себя. В этом весь секрет. Я стараюсь быть той, кем когда-то была. Я просто играю роль самой себя.

– Разве? Я этого не замечала!

– Да. Я все время только этим и занималась.

– В таком случае тебе это хорошо удалось.

Каролина пытается отшутиться, но Ингеборг медленно качает головой:

– Возможно. Но…

Когда-то они обещали предупредить друг друга в случае, если кто-то из них начнет играть роль самого себя. Ингеборг, стало быть, как раз этим и занималась, а Каролина даже ничего не заметила. Но этого не может быть! Каролина пытается ей это объяснить, но та только опускает глаза и вздыхает. Какая-то она сегодня странная!

Но вот Ингеборг снова поднимает глаза и пристальным взглядом смотрит на Каролину. Глаза ее полны слез и печали, но остаются такими же лучистыми, как и прежде.