Людмила Матвеева - Дарю тебе велосипед

— Валя! Пошли в настольный теннис поиграем! Что ты всё вяжешь, вяжешь, всю смену вяжешь.

— Нет, не пойду. Я плохо играю.

— Ну пошли тогда на большую поляну, может быть, земляника поспела?

— Две лицевых, две изнаночных. Не сбивай меня. И во-первых, не поспела. Во-вторых, у меня от земляники аллергия, я чихаю и чешусь.

— Нудная ты. У меня от твоей зелёной жилетки аллергия. Ап-чхи!

И помчалась дальше. А на поляне белые звёздочки светятся, цветёт земляника. Саша приглядывается, наклоняется — нет, не поспело ни одной ягодки. Но ничего, она их дождётся, на все три смены в лагерь приехала. Поспеет земляника, Саша наберёт полную кружку, а придёт родительский день, и Саша угостит маму и папу. А Вальке Тумановой ни одной ягодки не даст. Пускай вяжет свою жилетку.

А трава шелестит, кто это идёт в высокой траве? Идёт Курбатов Константин. Жёлтая яркая майка в траве мелькает. Он ракетку подбросит — поймает. Саша ждёт, вот сейчас Курбатов Константин увидит её, улыбнётся, скажет: «А, Саша, привет. Я тебя ищу, ищу. Пошли шарик покидаем». Он скажет эти слова, и сразу станет очень весело. Саша ответит: «Привет, Костя. Вообще-то я хотела землянику собирать. Но она всё равно ещё не поспела, только цветёт. Ладно, пошли поиграем. Только подожди, я сбегаю в спальню, возьму ракетку». Так она ответит ему слегка небрежно, как героиня какого-нибудь фильма. Чтобы он не слишком зазнавался. Потому что, хотя он и сам Курбатов, а всё равно зазнаваться нечего. Пусть не думает, что Саша до смерти рада, раз он её сыграть пригласил.

Он будет ждать её под соснами, у зелёного стола для настольного тенниса. И она побежит очень быстро, чтобы взять ракетку, а потом — туда, на спортивную площадку, где вокруг большого зелёного стола вытоптана трава. Там, наверное, уже собираются болельщики — сам Курбатов будет играть.

Спортивную площадку отсюда, с поляны, видно. Вон летает со звоном волейбольный мяч. А с другой стороны кто-то крутит «солнце» на турнике, Васька, кажется. И вокруг зелёного стола кто-то прыгает, но любые люди уступят стол Курбатову Константину — чемпиону лагеря «Светлые полянки».

Вот сейчас он позовёт, а она побежит. Саша уже сейчас, заранее, чувствует радость от этого бега, она слегка подскакивает на месте — так ей хочется сорваться и пуститься бегом. Саша заранее улыбается, кивает Курбатову Константину.

А он?

Он молча проходит мимо Саши. Как будто здесь вообще никакой Саши нет. Прошёл, прошелестел травой, наступил на цветы земляники. Как так? Почему? Разве можно вот так — мимо человека? Как будто она — пустое место. Разве может человек быть пустым местом?

А он, Курбатов, вдруг громко позвал:

— Валя! Туманова! Пошли шарик покидаем! Я тебя ищу, ищу…

И Валя Туманова оставляет в беседке зелёную свою бесконечную жилетку.

— Иду! Только у меня ракетки нет! И я не умею играть!

— Научу, — отвечает он. — Ракетка у меня есть запасная, олимпийская.

Саше олимпийскую ракетку не предлагал!

Саша остаётся на поляне, они проходят, не замечают её. Константин Курбатов проходит. А за ним Валя Туманова, красивая, нежная, кудрявая. «Ну до чего противная, — думает Саша, — ставит из себя! Ненавижу! На всю жизнь!»

А трава уже не такая зелёная. И небо не такое чистое. И земляника не такая душистая. Ах ты Туманова-растуманова! Сидела бы и вязала свою дурацкую жилетку. Подумаешь, коса! Если бы мама не гоняла Сашу в парикмахерскую, может, у Саши бы коса выросла ещё и получше. Вот так.

Там, на площадке, щёлкает лёгкий пластмассовый шарик: «Цок-цок! Цок-цок!» Летает над столом, как маленькая белая птица. Смеётся Валя Туманова. Смех у неё тоненький, притворный. Неужели такой смех может нравиться такому умному и замечательному человеку — Курбатову Константину.

Не становится легче от этих мыслей.

Саша бредёт по дорожке. Над кустом смородины повисла неподвижная зелёная стрекоза. Саша знает одно: когда она, Саша, вырастет, то станет астрофизиком. Или врачом в Антарктиде. Или полярной путешественницей. Начинается пурга! Не ныть, вперёд, отважный отряд! Меховую одежду продувает насквозь. Воет злой ветер. Но мы откроем новые земли! Мы отважные геологи! И астрофизики! Астрофизики никогда не плачут. И антарктические врачи — тоже никогда. А уж полярные путешественницы тем более. Полный вперёд! Примите радиограмму! Просто мошка в глаз влетела. Бывают такие противные, мелкие, почти невидимые мошки. Из-за них слёзы катятся по щекам, стекают с подбородка и падают в траву.