Роберт Греч - Муц-Великан

— Великан! — закляпал Черный Фрак, — этого парня всегда услышишь задолго до того, как увидишь.

И когда глаза аиста присмотрелись к равнине, они увидели белокурую кудрявую макушку, блестевшую на солнце.

Белокурая макушка принадлежала Муцу. Он все еще находился с Буцом в Замке Веселья, но не в таком одиночестве, как накануне.

Утро привлекло сюда массу народа. Во главе с Громовым-Словом пришло из столицы свыше ста лилипутов, чтобы узнать, чем кончилось дело с привидениями. Жители фабричного поселка явились в полном составе, они покраснели от стыда, когда Буц показал им тыквы и саваны, от которых бежала их стража. Храбрый малый принужден был все время повторять эту историю, и, как раз тогда, когда он начинал ее в четвертый раз, нечто большое бело-черное, с шумом опустилось вниз…

Сначала все застыли от неожиданности, затем несколько лилипутов испуганно вскочили. Вслед за ними вскочил Муц и бросился этому большому бело-черному существу на шею, с криком:

— Черный Фрак! Ну, конечно, конечно, конечно… Сегодня день нашего отъезда! Ты сдержал слово! Завтра я снова увижу своих родителей, и сестру, и дядю, и тетю, и… — Муц назвал всех своих родных, включая троюродную бабушку и всех школьных товарищей, — от самого большого забияки до последнего тихони. Он был вне себя от радости.

Все лилипуты поднялись и столпились вокруг аиста — они никогда не видели такой большой птицы. Муц несказанно гордился своим проводником, важно выставил ногу вперед и заявил:

— Представьте себе, такие больше птицы бродят у нас по улице, как у вас вороны. С этой чудесной птицей я лечу теперь домой.

Собравшиеся лилипуты не находили слов от изумления. Им не хотелось верить, что великан, действительно, собирается их покинуть. А глаза Муца, наоборот, с тоской смотрели на юг, и он вдруг засуетился.

— Я еду домой! — ликовал он, прижал к груди Буца и старика Громовое-Слово, стал прижимать и прочих лилипутов, попадавшихся ему под руку, катался с ними по траве и заставил всю толпу кувыркаться.

Так продолжалось некоторое время, но когда лилипуты сообразили, что великан серьезно прощается с ними, они обхватили его руки и ноги; и не хотели его отпустить.

Черный Фрак терпеливо наблюдал эту картину. Но когда солнце поднялось так высоко, что тень Замка Веселья совсем исчезла в дерне, аист стал, выражать нетерпение, подошел к Муцу, поднял длинный красный клюв, очень решительно кляпнул и, указав на солнце, взмахнул крыльями, как бы готовясь к отлету.

Тут к тоске Муца по дому стало примешиваться опасение. Он воскликнул:

— Пустите меня! — и стряхнул с себя лилипутов. — Я непременно вернусь!

Он завозился со своим волшебным ящиком, который прозвенел точно старый будильник, когда его заводят.

— Ах, Буц, если бы не море, ты мог бы полететь со мной в Шмеркенштейн!

Он снял с одного лилипута шляпу.

— Дайте мне хоть что-нибудь на память!

Не успел он это вымолвить, как лилипуты пришли в неистовство. Они стали срывать с себя одежды и совать их в карманы Муца, стали бросать туда шляпы, куртки, ботинки. В мановение ока дюжина лилипутов стояла голышом на солнце, а Громовое-Слово успокоился только тогда, когда Муц спрятал в карман его галстук.

Лилипуты точно помешались. Дети вскарабкались на великана и наполнили его карманы кусочками пряника. Женщины и девушки забросали его полевыми цветами. Несколько музыкантов сыграло заунывную прощальную песню. Поэты продекламировали ново-лилипутскую героическую поэму. Она рифмовалась на «Муц» и «Буц» и была так бесконечно длинна, что Черный Фрак беспокойно смотрел то на них, то на небо. Ему очень хотелось перелететь через море до захода солнца. Но когда после поэтов Громовое-Слово поднял руку, чтобы произнести прощальную речь, у аиста лопнуло терпение. Он еще раз настойчиво кляпнул Муцу и поднялся в воздух.

Ах, как быстро зашевелился Муц! Он взвился, как ракета к небу, оторвал от себя Буца и бросился вдогонку за аистом. Обернувшись назад, он увидел кивающих, машущих руками и выкрикивающих прощальные приветствия лилипутов, декламирующих поэтов и размахивающих смычками музыкантов, еще раз взглянул на старика Громовое-Слово, с его пламенными глазами, острым профилем и белой бородой.

Муц долго махал носовым платком, пока не очутился рядом с Черным Фраком и последний лилипут не скрылся из его глаз.

Ветер пел лихую напутственную песню и обвевал прохладой шмеркенштейновского мальчика, который, с широко раскинутыми крыльями, летел между Черным Фраком и Буцом навстречу морю. Карманы Муца тяжело свисали вниз, так как они были переполнены съестными припасами. Этим вещам Муц всегда уделял большое внимание перед всякой поездкой. Далеко внизу мелькали реки, пруды и леса Лилипутии, и в памяти Муца вставали воспоминания о Громовом-Слове, Пипине, Суровом-Вожде, Всезнае, Золотой-Головке.