Роберт Греч - Муц-Великан

Но Муц перехватил всадника не далеко от окопов, прочел записку, кивнул с серьезным видом, и приписал под королевской подписью:.

Правильно: Я откушу вам головы! Великан Муц Шмеркенштейн, Трипстрильская улица, № 51.

Затем, продолжая бренчать и позвякивать, он направился к своей палатке, которая отличалась от палаток лилипутов так, как башня отличается от собачьей будки.

У входа в палатку стоял Буц, вертел дубинкой, подбрасывал ее вверх и ловил.

— Брось дубинку! Сейчас начинается сражение, — предупредил его Муц, — вели дать себе саблю.

— У кого в руках такая дубинка, тот не нуждается в сабле. — И Буц снова стал играть своей дубинкой.

— Вели дать себе саблю! — настаивал Муц, вращая глазами и звякая своей саблей. — Дерево, ведь, ломается!

— Она — как сталь и бьет за троих, и сломается только, когда мы будем свободны.

И Буц снова завертел свою дубинку.

Тогда Муц принялся за двурогих, стал состязаться с ними в блеяньи и щипать их за бородки. Увлеченный этим занятием, он не заметил всадника, который мчался обратно из неприятельского лагеря. На рогах его животного развевался белый флажок. То королевский адъютант возвращался с ответом из Страны Чудес.

Муц снова перехватил всадника и крикнул ему:

— Начнется ли, наконец, война? Что там говорят? Что они там говорят?.

Всадник безмолвно разжал правый кулак: в нем лежало несколько клочков изорванной бумаги.

Жители Страны Чудес разорвали послание короля и отослали его обратно. А на верхнем клочке стояла следующая приписка:.

Такая же участь постигнет вашего хвастунишку — великана.

Муц прочел раз, прочел еще раз, покраснел и сделал такие яростные глаза, что Буц, с любопытством вскарабкался ему на плечо, чтобы посмотреть на записку. Муц в пятый раз прочел оскорбительные строки и красный, как рак, забормотал:

— Меня — разорвать? Меня — разорвать? И к тому же называть хвастунишкой?!

Двурогое адъютанта испуганно захрапело, а Муц принялся читать шестой раз, точно считал невероятным, чтобы какие-то карлики могли относиться к нему без уважения. После седьмого раза он дико расхохотался.

— Ха-ха-ха! Разорвать — меня?!

Тут произошло нечто такое, чего не ожидал ни один, лилипут и чего никогда не могли впоследствии забыть очевидцы. Муц несколько мгновений топтал ногами лоскутки бумаги и, вдруг, — как прыгнет через окопы лилипутов! Буцу показалось, что он летит прямо в облака. Он хотел-было ухватиться за воротник панцыря, но не удержался на плече, скатился вниз, уцепился за застежку лат и остался там висеть. А Муц уже мчался через луг, на бегу надвигая на лицо козырек шлема. Он добрался до окопов неприятелей, прежде, чем они успели выпустить пулю; одним прыжком он очутился в неприятельском лагере и взмахнул наудачу саблей, ничего почти не видя перед собой.

Лишь мельком он заметил живую лаву нападающих карликов, в широкополых шляпах с оружием в руках; слышал, как прогремели сотни выстрелов из малюсеньких ружей и как маленькие, величиной с горошину, пули бились о его панцырь, увидел, как на него устремлялись все новые толпы, ловко увертываясь от его сабли, заметил, как они у самых его ног колют и стреляют, и так бешено заработал саблей и ногами, что на дерне осталась дюжина вражеских солдат. Затем… он уже не мог больше ходить и топать, а только рубить вокруг себя. Его ноги были как бы парализованы, как бы скованы цепями. Карлики рядами вскарабкались по его туловищу, выбили у него несколькими быстрыми ударами прикладов саблю из рук, свалились от удара его руки на землю, вскочили на ноги, с безрассудной отвагой вцепились в него, боролись против отбивавшихся рук великана и дубинки маленького Буца, который наносил им проворные удары из-за спины Муца. Десять, двадцать, тридцать рухнуло на землю и падая призывали:

— Вперед, братья! Вперед!

— Дьявольское отродье! — взбесился Муц и стал отчаянно тузить кулаками вокруг себя, но вдруг почувствовал, что враги карабкаются по его спине; увидел у самого своего плеча одного врага, с широким багрово-красным шрамом на лбу, тот быстрым взмахом сабли сбросил Буца на землю. Муц заскрежетал зубами, стряхнул с себя несколько рядов неприятелей, хотел схватить карлика с багрово-красным шрамом на лбу, но тот срывал уже с него шлем, Муц только почувствовал боль в затылке, перед глазами у него запрыгали туманные звезды — и все кончилось. Он не слышал пронзительных сигналов рожка; не видел, как войско лилипутов бросилось на неприятельские окопы; не слышал треска малюсеньких винтовок и предсмертного хрипа умирающих; не видел, как отступили лилипуты, как поднялись в воздух сотни вражеских солдат с бело-красными крыльями и сверху напали на лилипутов…