Олеся Юрьева - Воробей

Как только на рогах одного из оленей появилась кровь, битва прекратилась, а проигравший олень ушел, покидая своё стадо в ожидании других побед. И тут победивший олень увидел меня, упер меня свой вопросительный взгляд, вслед за хозяином стада стали поворачиваться и другие олени. Я не знаю почему, но в этот момент сердце моё ушло в пятки, и я бросился бежать. Я не помню, как я бежал и где, какое-то время рядом со мной бежал Серебряное Копытце, наверное, хотел успокоить, а может быть провожал, потому что потом вокруг стали мелькать знакомые сосны и валуны, но я продолжал бежать, остановился только перед самым домом.

Дома мне, конечно же, крепко влетело от самого старшего брата Анатолия, а после того, как я рассказал про то, что видел стадо оленей, мне влетело еще раз. Анатолий объяснил, что у оленей сейчас брачный период и они крайне агрессивны, могут напасть на человека и затоптать. После затрещины и нагоняя, я не стал рассказывать брату, про Серебряное Копытце и про то, что был званым гостем на этом событии. Где Анатолию понимать такие вещи, он уже взрослый, учится в восьмом классе, готовится поступать в железнодорожный техникум и перестал понимать простых мальчишьих радостей. Радости у него теперь другие: белобрысая соседка Катерина и гитара, которой он эту соседку обольщает. Но, надо отдать должное, играет Анатолий великолепно, когда этот стиляга "лабает" буги вуги – ноги сами пускаются в пляс, а на Высоцком сердце начинает щемить печаль. Но про мои сегодняшние приключения Анатолию уже не понять, а вот Валерка… Ему я полночи под одеялом рассказывал про Серебряное Копытце, а он удивлялся и радовался моей истории. Утром мы с ним проснулись и поплелись в школу не выспавшись, но после уроков всё равно пошли искать ту поляну. Ничего не нашли, и мне подумалось, что Серебряное Копытце является и открывает эту поляну лишь тем, кому грустно и плохо, ведь не всем и не всегда нужны чудеса. В тот раз мы не нашли даже похожего на то самое места, было обидно, но я был рад, что в моей жизни такое случилось. И тогда впервые появилась мысль оставить память о Копытце, как-нибудь запечатлеть его, как впечатал его Бажов в свой рассказ. А ночью ко мне закралась страшная мысль: "А что если мы не смогли найти оленей и поляну, потому что я сбежал, и Серебряное копытце решил, что я трус и недостоин с ним дружить!". Глаза защипало от слез и горькой обиды, и я заревел как девчонка, зажимал рот подушкой, чтобы никто не услышал. Но Валерка, как он мог не услышать, если мы спим на соседних койках. Он пришел ко мне и стал допытываться: от чего сырость, и я раскрыл ему свои переживания. Валерка обладает удивительной силой успокаивать людей, и меня он утешил тем, что плохим и слабым людям Копытце вообще не показывается, иначе его бы уже наладили работать в какой-нибудь банк или зоопарк, и что провожать он меня не стал бы, если бы считал слабаком. Успокоившись этими мыслями, я уснул уже с твердым намерением запечатлеть и воссоздать своего Серебряное Копытце, чтобы он навсегда остался со мной: верный друг готовый прийти в трудную минуту.

Лучше всего я умею рисовать, поэтому решил, что буду писать картину: на фоне гор и северного сияния (закат в тот день сверкал всеми красками, точь-в-точь, как северное сияние) гордо и озорно задрав морду, скачет олень. В картине я хотел отразить всю молодость и озорство Серебряного Копытца, представлялось много воздуха и движения, ведь Копытце, даже когда стоит, продолжает прядать ушами и сучить ногами, готовый вот-вот пуститься наутек. Писать решил акварелью, потому что эти краски легкие и подвижные, как главный герой картины. Начал я, как положено каждому, хоть немного уважающему себя живописцу с эскиза, специально делал все уроки на неделе, уговорил мать приборку сделать в субботу, а воскресенье оставил для творчества. В итоге получилось 10 эскизов, вся семья их похвалила, хотя и удивились: чего это я оленями заинтересовался, обычно же всегда самолёты на моих рисунках, у Анатолия хватило совести не выдавать, что я гулял допоздна и видел оленей, Валерка, как и положено настоящему брату и другу тоже помалкивал, но рисунки хвалил. Но внутри меня было недовольство, нельзя было Серебряное Копытце ограничить маленьким листком, надо простор, а где взять простор на клочке бумаги? И я решил, что эскизов достаточно, в следующее воскресенье буду рисовать на ватмане. С прошлого месяца, после оформления школьной стенгазеты у меня остался ватман, который учитель разрешила оставить у себя, зная мою любовь к художеству, а меньшего места для Копытца явно не хватит. Опять всю неделю я вел себя, как примерный ученик, даже пятёрку по русскому получил – неслыханное дело! От такой радости меня даже освободили на выходных от работы по дому, и в субботу после уроков я, вооружившись кисточками и красками, сел осваивать белый простор ватманского листа.

Читать дальше