Йозеф Плева - Маленький Бобеш

— Правильно! — закричало сразу несколько человек около фонтана.

— Друзья и товарищи! Хороша была бы справедливость на свете, если бы в нашем государстве мог такой вот Дакснер обращаться с людьми, как с рабами! Хороша была бы справедливость, если бы наше государство брало под защиту только его, фабриканта, а с нами, с трудящимися людьми, разговаривало через жандармов и полицию! Посылало бы на нас полицию только за то, что мы добиваемся своих прав, прав заработать своим трудом на жизнь. Нас, рабочих, нас, трудящихся, в этом государстве большинство. И это дает нам возможность защищать свои права, друзья. Защищать их против меньшинства, которое нас эксплуатирует.

— Правильно, так оно и есть!

В толпе раздались аплодисменты и шум. Бобеш увидел, как на фонтан вскочили два жандарма, схватили отца и хотели столкнуть его вниз. Отец защищался, из толпы его поддерживали: «Сбрось их в фонтан!», «Позор полицейским!»

Бобеш следил за борьбой на фонтане не отрывая глаз. Гонзик от волнения сосал палец правой руки и топал ногой. Вдруг он начал прыгать и кричать: «Сбросил уже, сбросил туда жандарма!» И тут же загудела толпа: «Молодец, не давайся!»

Но вот на фонтан вскочило уже двое других жандармов и стали сталкивать отца вниз. И вдруг все как-то подались назад, и оба жандарма вместе с отцом упали. В фонтане началась свалка. Один из свалившихся жандармов вскочил на барьер и резко засвистел в свисток. Тотчас же раздался свист на противоположной стороне площади, у ратуши. Ворота ратуши открылись, и на площадь вышел целый отряд жандармов. Бобеш теперь испугался не на шутку.

— Гонзик, я побегу домой, я боюсь… Я боюсь… Отца сейчас будут бить…

— Конечно, будут бить, потому что он сбросил в фонтан жандармов, — сказал Гонзик.

Бобеш и Гонзик быстро сбежали вниз с лестницы. Что было дальше на площади, трудно уже было понять. Жандармы разгоняли рабочих, молотили по ним прикладами ружей. Рабочие кидали в них камнями и снежками. В витринах дребезжали стекла, спускались шторы в магазинах, запирались ворота домов. Разъяренные жандармы преследовали убегающих людей, сбивали с ног и детей, не поспевающих за взрослыми. Гонзик и Бобеш не рискнули бежать через площадь и вернулись домой окольным путем, через вокзал.

Дома все страшно перепугались, когда Бобеш влетел в двери и крикнул, едва переводя дыхание.

— На рынке жандармы бьют отца!

— Господин учитель, господин учитель!.. Отец Бобеша арестован!.. Его увели жандармы!.. Мой отец сам видел! — наперебой кричали дети, когда учитель вошел в класс.

— Тихо, дети! Что это такое? Почему вы кричите, когда я вхожу в класс? Хорош порядок! Когда я вхожу, все должны тихо и спокойно сидеть на своих местах. Вы это знаете.

Дети затихли. Их очень удивило, что учитель не заинтересовался даже такой новостью.

— Пока я не спрашиваю, все должны молчать.

Учитель сел за стол, записал что-то в журнал и начал урок. До и после урока учитель не стал никого расспрашивать о вчерашних событиях.

На большой перемене дети собрались в кучку и снова начали взволнованно говорить о вчерашних событиях на площади. О том, как у некоторых витрин разбили стекла, как бросали в жандармов снежками и даже камнями, как жандармы гнали прикладами рабочих. Юранек, сын торговца, рассказывал, что у них тоже разбили в магазине окно и отец его говорил, что все это наделали социалисты.

Бобеш вышел из класса. Он прошел в самый конец коридора к окну и там стал есть свой хлеб. Он был очень удручен.

Вчера вечером отец домой не пришел. Мать плакала, бабушка плакала. Дедушка утешал их, а у самого тоже и слезы были на глазах, и голос дрожал.

Раздался звонок, и Бобеш поспешил в класс. В классе было еще шумно. Всех перекрикивал Юранек. Его высокий голос раздавался громче всех:

— Наш отец говорил, что мы не должны дружить с Бобешем!

— А я с Бобешем дружить буду! — крикнули сразу несколько мальчиков и девочек. Среди них были Марушка и Гонзик.

Гонзик спросил Юранека:

— А почему мы не должны дружить с Бобешем?

— Мой отец сказал, что отец Бобеша мятежник и подстрекатель, — настаивал на своем Юранек.

— Это твой отец подстрекатель! — закричал Бобеш.

— Нет, не мой, а твой! Он подстрекал людей красть! Я знаю, мне говорил мой отец! — еще громче закричал на Бобеша Юранек.