Йозеф Плева - Маленький Бобеш

— Да это ты наделала, Фанка.

— А кто натянул шнурок?

— А ты должна была смотреть.

— Ты дерзкая девчонка! — сердилась на Миладку Фанка.

— Я к вам не пойду, — сказал Бобеш.

— Нет, Бобеш, приходи обязательно. У нас будет много конфет. Нам пришлет еще дядя из Праги целую большую коробку.

Бобеш прикидывал в своем умишке: «Если бы Миладка мне взаправду дала немного сластей и игрушек, я тоже мог бы устроить себе елку. Хотя бы самую маленькую».

— А откуда у вас елка? — спросил Бобеш Миладку.

— Нам принес ее старый Прокеш, он колет у нас дрова. А он ее, говорит, срезал на Планаве — знаешь, вон в том лесу.

«Ага, — подумал Бобеш, — это тот самый лес у дороги, по которой ходил отец на фабрику. И сегодня вечером он по ней будет возвращаться домой. Я уже знаю, что мне делать: я пойду его встречать, скажу, что Миладка даст мне конфет и игрушек, и попрошу срезать мне маленькую елочку».

— Милада! — шепнул Бобеш, чтобы Фанка его не слышала. — Ты на самом деле дашь мне что-нибудь с елки, если я к вам приду?

— Ну конечно, Бобеш, если придешь колядовать Ты можешь спеть маме ту коляду, которую мы учили в школе. Помнишь, вот эту:

Потом они съехали с горы еще несколько раз, но Бобеш думал уже только о том, чтобы пойти встречать отца. «Я пойду к Планаве, — подумал он — и выберу там какую-нибудь маленькую елочку».

— Мне уже пора, Милада.

— Куда?

— Я пойду встречать отца.

— А колядовать придешь?

— Приду.

— Точно?

— Точно.

— Ну, до свиданья.

— До свиданья.

И Бобеш пошел прямо наперерез к той дороге, которая шла вдоль реки и вела к лесу. Хотя он и делал маленькие шажки, все же скоро оказался так далеко, что голоса ребят были едва слышны. Кругом стояла глубокая тишина. Ветер утих. Небо понемногу затягивалось темными тучами, и уже снова пошел снег.

«Ах, если бы этот снег был из сахара! — мечтал Бобеш. — Вот было бы хорошо! Мама набрала бы зимой побольше сахарного снега, и летом нам не пришлось бы покупать сахар. И я мог бы побольше класть его в кофе. А когда мне мама дает только по два кусочка, что в них толку? Кофе все равно остается горьким. Или, если б я был чародеем, — мечтал далее Бобеш, — я сделал бы на этом лугу огромный-огромный сад. На середину поставил бы большое-большое дерево. До самого неба. Например, елку или сосну. Это все равно. Но елку, я думаю, лучше, потому что у нее такие красивые блестящие иголочки. Дедушка мне один раз показывал.

А на елочку, если б я был волшебником, я повесил бы конфеты, шоколад, апельсины, игрушки и вообще все, что любят дети. Потом я позвал бы сюда со всего мира ребят, у которых нет дома елки. А какие там были бы свечки! Вот это да! На такую елку нужны были бы свечки с мою руку. Да, не меньше. Может быть, даже еще толще. И как здорово было бы, если б все эти свечки горели! Все кругом сверкало бы, с ветвей спускались бы золотые цепи из настоящего золота. Ведь сделать цепочки из настоящего золота, я думаю, для такого волшебника ничего не стоит. По этому саду бегали бы зайцы и олени и летали птицы. Канарейки там пели бы. И дети тоже пели бы. И получали бы они все, что только ни пожелали бы. А я пожелал бы салазки, как у Миладки, потом ботинки получше, а то в этих уже холодно, потом шапку, только с козырьком, как у одного мальчика из третьего класса. Очень хорошая шапка. И шоколадку, конечно, тоже было бы неплохо. Ну, постой, а для мамы тоже ведь нужно что-нибудь получше. Что бы такое ей?

Недавно она говорила, что у нее нет даже порядочного платка на голову. Стыдно выйти на люди. Значит, для мамы платок. И еще что-нибудь, а то одного платка мало. Ага, я уже знаю, что. Однажды, когда я не захотел есть пустой суп, который дедушка назвал „крейцарским прудом“, и сухую картошку, мама сказала, что она не может сделать, как в сказке: „Столик, накройся!“ Так вот, для мамы я пожелал бы, пожалуй, тот стол, который сам накрывается. Для такого волшебника это ведь тоже, наверное, пустяки.

Отцу? Для него попросил бы пальто, а то он все жалуется на холод. И машинку делать деньги. Недавно он говорил, что, если бы мы сами могли делать деньги, тогда бы нам их хватало. Ведь это было как раз в тот день, когда он сердился, что мама купила мне новый костюм, Так, значит, решено: для отца машинку, делающую деньги. А дедушке? Тому — хорошую трубку. На свою старую он все время сердится. Как нарочно, она воняет и фыркает. Да, от этой трубочки запах! Недавно, когда он щепал лучину, трубка упала, и мне на пальто вылилась из нее черная водичка. А потом целый день от меня пахло табачищем. И ребята в школе нюхали и все удивлялись, что это от меня так пахнет.