Мариан Белицкий - Бактерия 078

Мейссфельд едва удержался, чтобы не вскочить с места от изумления. Он не хотел преждевременно показать, как его обрадовало неожиданное предложение Паркера. Ведь это сулило осуществление его давней мечты!

Американец сделал вид, что не замечает возбуждения Мейссфельда, и равнодушно наблюдал за кольцами дыма, расплывающимися в воздухе. Наконец он решил, что нужный эффект достигнут.

- Я знаю, - торжественно сказал он, - что вы, герр профессор, всей душой преданы идее возрождения великой Германии. Не так ли?

Мейссфельд гордо выпрямился и кивнул головой.

- Поэтому мы и решили обратиться к вам, - продолжал Паркер. - Вы, конечно, понимаете, что путь Германии к восстановлению ее прежнего могущества не может быть успешно пройден, если она не будет идти бок о бок с Соединенными Штатами. Нашей общей задачей сейчас является уничтожение коммунизма…

Мейссфельд утвердительно кивал головой.

- Следовательно, ничто не мешает нам заключить союз! Пожалуйста, профессор! - Паркер вынул из бокового кармана сложенный вчетверо лист бумаги. - Вот, прошу! Вы можете ознакомиться с условиями предлагаемой вам работы.

Мейссфельд развернул лист. Он читал внимательно, часто возвращаясь к ранее прочитанным пунктам. Потом вопросительно посмотрел на Паркера.

- Вам ясны важнейшие пункты этого договора? - в упор спросил Паркер.

- Кажется, да. Речь идет о соблюдении абсолютной тайны, не так ли?

- Именно! Вы согласны подписать? Вам предлагается ведущая роль среди ученых будущей великой Германии…

Американец вытащил из кармана и протянул профессору блеснувшую золотом ручку.

- Ах да! - внезапно произнес он. - Там не заполнена графа «оклад». Вы можете вписать туда, скажем… пять тысяч долларов в месяц… Устраивает вас такая сумма?

Мейссфельд молча взял протянутую ручку и размашисто вывел свою подпись па договоре.

- Я слушаю вас! - возвращая перо и уважительно глядя на Паркера, сказал он. - Каковы будут мои обязанности?

Американец внимательно просмотрел договор, спрятал его и с удовлетворением кивнул головой. Потом еще раз осмотрелся вокруг и решительно подвинул свое кресло к креслу, в котором сидел Мейссфельд.

Высокий, худощавый человек с седеющими волосами и широко расставленными на длинном, костлявом лице глазами ходил из угла в угол. Руки его, заложенные за спину, отбивали понятный лишь одному ему такт. Весь его вид выдавал кадрового военного, хотя одет он был в штатский костюм. Энергично, как на параде, он поворачивался сразу всем корпусом и резко приставлял ногу, когда доходил до конца комнаты. Возле письменного стола, в глубоком кресле, сидел другой мужчина, тоже седой, полный, с круглым, добродушным лицом. Высокий говорил слегка охрипшим голосом:

- Я хотел бы, чтобы вы правильно поняли мою мысль, профессор Гистингс! Уверяю вас, что я не каннибал и не поклонник каннибализма. Но я человек, мыслящий трезво. Поймите же, что война является единственным выходом из той ситуации, в которой мы сейчас оказались. Но и войну можно либо выиграть, либо проиграть. Многое тут зависит от стечения различных обстоятельств, но прежде всего от вооружения армии. Некоторое, хотя и весьма недолгое, время Америка безраздельно владела оружием необычайной силы. Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду атомную бомбу. Мы не использовали этого, к сожалению, короткого периода, и теперь атомная бомба стала небезопасным оружием. Во-первых, Россия может нам ответить применением того же самого оружия. Во-вторых, коммунисты подняли вокруг атомной бомбы такую яростную кампанию, что сегодня уж слишком много людей, как будто бы ничего общего не имеющих с коммунизмом, все-таки выступает против наших планов…

Высокий человек передохнул и искоса взглянул на своего собеседника, которого называл профессором Гистингсом.

- Однако войну мы хотим и должны выиграть во что бы то ни стало! - продолжал он после некоторого молчания. - Мы должны обеспечить себя оружием значительно более эффективным, чем атомная бомба. Будущая война должна основываться не только на внезапности, но и на более эффективных видах вооружения. Они сразу должны парализовать все оборонительные возможности противника.

- Я удивляюсь вам, сэр! - наконец отозвался Гистингс. - Не могу понять: кто говорит вашими устами - ректор одного из славнейших и известнейших учебных заведений Америки Или отставной генерал? Вы говорите о войне и оружии массового истребления людей, как о какой-то, простите, игрушке!