Мариан Белицкий - Бактерия 078

- Писем нет? - вздохнув, спросила фрау Гильда.

Профессор не расслышал. Однако через минуту он машинально оторвался от газеты и спросил:

- Ты что-то сказала, Гильда?

- Да! От Эрнста нет никаких известий больше двух недель…

Профессор посмотрел на жену поверх очков:

- Не понимаю, как можно без конца говорить об одном и том же!

- Но ведь это же наш сын, Хейни! - плаксиво запричитала фрау Гильда. - Должна же я думать о нем… О, мой боже!

- Конечно, дорогая моя! Но Эрнсту не грозит ничего плохого.

- Боже мой! - возмутилась профессорша. - Ты человек без сердца! Как ты можешь так говорить, когда Эрнст находится в тюрьме!.. Подумать только,- всхлипнула она, - мой любимый мальчик в страшной тюрьме!

- Не преувеличивай, душечка! - снисходительно усмехнулся профессор. - Эта тюрьма не так уж страшна. Американцы, моя дорогая, это очень милые люди, а то, что они держали Эрнста в тюрьме, еще ничего не доказывает. Они должны были так поступить, пока…

- Держали? - удивилась фрау Гильда. - Я не понимаю тебя, Хейни. Неужели Эрнста уже… - Она схватилась за сердце. - Скажи мне скорей! Неужели они уже…

- Именно так, дорогая! Эрнст выйдет на этой неделе. Я получил вчера достоверные сведения от одного из моих американских коллег. Решено освободить Эрнста и еще нескольких его друзей.

Фрау Гильда разразилась радостным плачем. Потом вскочила со стула и мелкими шажками подбежала к мужу. Профессор погладил ее по голове:

- Ну вот видишь! Я всегда говорил тебе, что американцы поймут наконец свою ошибку в отношении Германии. Что ж, еще не поздно… Ну, не плачь же, не плачь! Через несколько дней Эрнст уже будет дома. А теперь не мешай мне, я хочу прочитать газету.

Фрау Гильда позвонила. Горничная убрала со стола.

- Принесите мне вязанье, Минна!.- сказала фрау Гильда, когда горничная закончила уборку.

Наступило молчание. Фрау Гильда изредка всхлипывала от счастья и быстро перебирала спицами, торопясь связать носки для сына. Профессор читал. Из-за газеты был виден только его нахмуренный лоб. Украдкой поглядывая на мужа, фрау Гильда заметила, что он становится все мрачнее. По-видимому, газетные новости были не из приятных, но она боялась спросить. Генрих очень не любил, когда ему мешали читать утренние газеты, а в гневе он был груб, очень груб.

Наконец профессор отложил газету и посмотрел на жену. Он был явно возбужден.

- Неслыханная вещь! Безобразие! - прошипел он. - Это уж действительно переходит границы дозволенного!

- Что случилось, Хейни? Опять какие-нибудь неприятности?

- Неприятности? Нет, больше чем неприятности!.. Что позволяют себе эти рабочие! Они совсем забыли, что являются немцами. Это позор, понимаешь? Я удивляюсь, как только власти допускают подобные выходки… Впрочем, тут вся вина падает на американцев. Они слишком долго попустительствовали разным большевистским агитаторам, позволяли им затуманивать сознание наших людей. А теперь, пожалуйста, вот результаты!

- Не понимаю! В чем дело?

- Ты никогда ничего не понимаешь! Сколько лет я пытаюсь разъяснить тебе и политику и роль немецкой нации, а ты до сих пор повторяешь «ничего не понимаю»! - передразнил он жену.

Фрау Гильда предпочла промолчать. Видимо, прочитанные известия сильно взволновали Генриха.

- Нет, ты послушай только: в Эссене рабочие отказались выйти на работу! Им, видите ли, показалось, что завод выпускает какие-то военные материалы… Неслыханно! Возмутительно!.. Нужно благодарить американцев за то, что они уже теперь позволяют нам становиться на ноги и протягивают руку помощи. Ведь они говорят, что мы должны снова занять ведущее положение в Европе, а этот сброд объявляет забастовку, пишет какие-то мирные воззвания! - скандируя, злобно протянул профессор. - Нет! Этого даже я не понимаю!

- Люди не хотят войны, Хейни! - робко вмешалась фрау Гильда, но, видя, что слова ее вызывают гнев мужа, быстро добавила: - Профессор Гейсслер сказал…

- Не смей говорить мне об этом человеке! - закричал профессор, вскакивая со стула и топая ногами. - Я даже имени его не хочу слышать! Это выродок, который позорит наш родной город, весь наш народ. Как раз такие смутьяны и мешают возрождению нашего могущества… Знаешь ли ты, - прорычал профессор, - что он продался коммунистам?

Фрау Гильда удивленно посмотрела на мужа, потом улыбнулась:

- Ты не понимаешь, что говоришь, Хейни! Гнев ослепляет тебя. Ведь профессор Гейсслер…

- Это я-то не понимаю, что говорю? А кто первый в нашем городе начал собирать подписи под Стокгольмским воззванием? Кто написал бесстыдную статью в коммунистической газете? Ведь он договорился в ней до того, что немецкие ученые видят путь нашего развития единственно в мирных условиях… Кто писал об этой коммунистической республике Пика как о примере для всех немцев? Гейсслер! Гейсслер! Понимаешь? Кто ходит на сборища этих рабочих и вместе с ними кричит, что Германия стала военной колонией Соединенных Штатов? Гейсслер! Гейсслер и его приятели - коммунисты!