Алексей Леонов - Лёнькин букварь

Дома меня ждали, не обедали без меня. Все были рады, что я перешёл во второй класс, а брат — в четвёртый, последний в нашей школе.

Не тратя даром время, мы принялись за наши главные летние дела. Отобедав, я отправился к друзьям. Всей компанией мы двинулись к саду, где мы были в последний раз лишь в майский праздник. Ребята смотрели на меня, как на вождя. Я перешёл во второй класс, поравнялся с Ванькой Сербияном, хотя он и был старше меня на год. Шурка Беленький и Колька похвалялись тем, что их тоже записали в школу, осенью они будут ходить в Глотово каждый день.

Сад ещё не охранялся, но дед Андрей, наш сосед, назначенный на лето сторожем, уже поставил на шалаш стропила. На яблонях была кисло-горькая завязь, и только на конфеточке завязь уже не горчила, но была безвкусная.

Мы полазали по ракиткам, по дубам и направились в Орешник. Весной там сорвало половодьем плотинку, теперь её чинили. Были в промоине заплетены два плетня, и между ними насыпали землю. Работал тут Федосей и две женщины. Мы принялись носить дёрн, камни, хворост и утрамбовывать в промоину. Дядя Федосей только похваливал нас:

— Молодцы, ребятки, молодцы!

Рядом с плотиной был колодчик. Мы пили из него ключевую холодную воду через былинки. К вечеру запруда была готова. Дядя Федосей сказал:

— Ещё вы будете большими молодцами, если запустите в этот пруд рыбку.

За рыбой меня отпустили без возражений. И матери, и отцу понравилось, что мы разведём в Орешнике в прудочке рыбу.

— За такое дело вас всяк похвалит, — сказала мать. — Без рыбы и пруд содержать нечего. В наш большой сколько раз её запускали. Сорвёт плотину, унесёт рыбу — запускай. Берут ребята ведёрки, бегут в село — и опять мы с рыбой.

Нам тоже надо было идти за рыбой в село, потому что там пруд был на ключах и рыба из него могла жить в холодной воде нашего прудочка.

— Придёте в село, зайдите сразу к Семёновым ребятам, они вас научат, как поймать рыбу, — напутствовала меня мать. — С рыбой потом поспешайте, а в озерке водицу смените.

По солнечной летней дороге мы направились в село. Маленькие ребята от кусточка вернулись домой, не захотели плестись за нами. Мы перешли рубеж и с деловыми рассуждениями пошагали к селу.

Семёновых ребят не оказалось дома. Мы направились к дяди Афониным ребятам, но и их не нашли.

— Они, наверно, купаются, — решил я и повёл своих ребят к пруду.

Внизу у колодца нам встретился Витёк.

— Вить, а где Лёнька? — спросил я.

— А зачем он тебе? — спросил Витёк.

— Мы за рыбой пришли. В наш пруд пускать будем.

— О, змеи, чего придумали, — сказал Витёк и спросил: — А у вас справка есть?

— Есть, — ответил я.

Витёк был меньше Лёньки, своего брата, с которым я был в ровесниках, но на слова он был такой бойкий, что взрослых мог смехом валить с ног. Похож он был на цыганёнка* и повадки у него были тоже цыганские.

— Показывай справки! — потребовал Витёк.

Я плюнул в ладони, потёр их. Витёк метнулся от меня прочь.

— Во, змей, драться ещё, как с чужим. Шуток не понимает.

— Ладно, скажи, где Лёнька? — спросил я снова.

— А не тронешь?

— Не трону, — пообещал я.

— Побожись, — потребовал Витёк.

— Ей-богу, не трону.

— Нет. Честное ленинское.

— Честное ленинское не трону.

— Пошли за мной, — скомандовал Витёк и повёл нас через коноплю по тропинке к пруду, спрашивая: — А ты с матерью пришёл?

— Нет.

— С отцом?

— Тоже нет.

— С Мишкой?

— И не с Мишкой.

— Да с кем же ты тогда?

— Не видишь, что ли, — сказал я.

Витёк остановился, посмотрел на моих приятелей, сказал:

— А как тебя с ними волки не сожрали?

— Волки людей боятся.

— Это людей боятся, а вы-то кто? — спросил Витёк.

— Люди мы.

— Ха-ха, люди! Да ты что, людей не видал? Люди — это большие.

— И мы большие, — сказал Шурка Беленький. — Лёнька уже во второй класс будет ходить.

— Говори ещё мне, — ответил Витёк. — Наш малый тоже перешёл из первого, а он с ним ровня. Назад пойдёте— они вас в Ближне-Каменном всех слопают.

— Тебя на печке слопают. А нас они не тронут, — ответил я.

Лёньку мы нашли на пруду. Он с ребятами плавал на бочарных плотах. Ребят оказалось не много, но они были почти все мне роднёй, двоюродными братьями. Были и Андрей, и Лёнька дяди Семёна, Шурок и Васька тётки Нюши Самыкиной. Они все стали звать меня домой в гости, не обиделись, что отказался гостить, приволокли сак и принялись ловить рыбу, а я со своими деревенскими ребятами стал купаться, плавать на плотах из куги, высокой и толстой болотной травы с длинными коричневыми шишками, словно плюшевые початки, которую у нас зовут бочарной, потому что листьями этой травы, если их высушить, можно конопатить прохудившиеся бочки. У нашего пруда такая трава почему-то не росла, а здесь она казалась молодым зелёным лесом, росшим прямо из прудовой воды. На таком зелёном плоту летом плаваешь, словно на сказочном ковре-самолёте летишь в небе. Но схватится кто-нибудь ещё за этот плот-ковёр, и ты переворачиваешься, ныряешь в воду.