Альберт Цессарский - Пробуждение

Аэлита Сергеевна с деловым видом, точно это в порядке вещей, принесла тряпку, принялась вытирать клеенку. Василий Мефодьевич сердито выхватил у нее тряпку и стал сам ожесточенно тереть.

И тогда я рассказала им о тебе. О нашей дружбе. О нашем кружке. О спорах про смысл жизни… Понимаешь, вдруг увидела все это со стороны. Как тебе объяснить?.. Вдруг поняла, что все эти наши мысли, переживания, стремления, даже наша с тобой переписка — это не выдумка твоя или моя, это существует. И не случайно. Есть же какие-то причины! И почему мы так думаем и поступаем — я, ты, он, нужно так же понять, как и то, почему дует ветер и идет снег. И тогда что-то прояснится и мы поймем, что правильно в нашей жизни, что нет и что нужно делать… Я говорила взахлеб, перебивая себя, так же путано, как сейчас пишу.

Василий Мефодьевич слушал меня, широко раскрыв глаза и тихонько поддакивая. Аэлита Сергеевна убрала со стола, уселась в углу с вязаньем и тоже слушала. Остановилась я, только когда увидела, какой он бледный и как устал.

Мы очень долго молчали.

— Я знаю, что мне нужно делать, — тихо сказал Василий Мефодьевич.

Аэлита Сергеевна насторожилась.

— Да, да, Аля, вполне по моим возможностям. Пока тянется этот нудный курс лечения. Кроме того, у меня же до сих пор нет постоянного партийного поручения. Мне и самому интересно, Аля…

— Что ты еще придумал?

— Буду вести кружок по философии. Для желающих. А? — и посмотрел на меня хитро-хитро.

Возвращалась в темноте. В окнах повсюду горел свет. Где-то в конце поселка пьяные голоса орали песню. Вышла к реке, долго стояла на берегу, в кромешной мгле. И думала: в чем секрет счастья, которым полон этот дом? Стоит этот домик в одном ряду с десятком других — с улицы не отличишь. А как будто в самом центре мироздания…

Ужасно хочу счастья!

Не обижайся, писать некогда — идет окорение! Директор разрешил петрушинскую бригаду как опытную. Все дни теперь провожу в лесу. От того, какие выбрать для подсочки деревья, как снять кору, зависит успех будущего сезона.

Тетя пишет, что Юру призвали в армию. Это правда? Почему же ты ни слова об этом?

Срочно! Достань в медицинском институте программу для подготовки к вступительным экзаменам и шли мне. Не откладывай. Это для Спицына. Я тебе писала о нашем фельдшере-изобретателе. Так вот, он решил все бросить, подготовиться за зиму и уехать учиться. И правильно сделает. Если человек отдает людям всю душу, а они ему за это в душу плюют!.. Тогда к черту!

Ты подумай, такое нужное дело делал человек! Ведь теперь-то я вижу, как он был прав с этими комбинезонами. На участках прошлого сезона повсюду брызги сернокислотной пасты — на кустах, на почве. Недавно прошли дожди, растворили серную кислоту, и маслянистые лужи эти жгут сапоги, брызги попадают за голенища, на одежду, на кожу. Сейчас выпал первый снег. Но днем тает, и стало еще хуже.

Мы с Петрушиным мечтали одеть бригаду в новые комбинезоны. Спицын взялся бесплатно сшить на всех, специально ездил в Красноярск, достал отходы хлорвиниловой пленки. И вдруг катастрофа! Из нашего поселка в район пришла на Спицына анонимная кляуза. Его обвинили в том, что он не выполняет свои прямые обязанности, а в рабочее время шьет плащи и комбинезоны на продажу! И районное начальство без всякого разбора дела переводит его на другой пункт, за триста километров отсюда.

Больше всего возмущает, что написал кто-то свой. Петрушин, конечно, видит в этом подкоп под бригаду. Чепуха! Кому и в чем бригада может помешать?! Но даже если тот, кто писал, считает, что Спицын жулик, это еще хуже! Не знать человека, который прожил у них два года, чья жизнь у всех на глазах! А Проскурин по этому поводу высказался в своем духе:

— У людей ни одно доброе дело не остается без наказания! Всякий человек хитрит и потому во всем видит хитрость!

И вот Спицын уезжает. И бригада Петрушина остается без комбинезонов. Нет, не может быть, чтоб человеку за добро злом платили! Есть же справедливость на свете!

Василий Мефодьевич болеет, его нельзя тревожить. Пойду к Семену Корнеевичу, уговорю его вмешаться.

А программу не задерживай, я Спицыну перешлю. Он имеет право поступить в институт, стать врачом. Может быть, больше, чем кто-нибудь другой.

С программой можешь не торопиться. После разговора с Семеном Корнеевичем Спицын решил, что никуда из тайги не поедет, пока не внедрит свой комбинезон.