Иван Бауков - Юность моего друга

Был субботний день. Лекции окончились, и сейчас все студенты находились в общежитии: одни приводили в порядок конспекты, другие убирали тумбочки или копались в чемоданах, готовя рубашки к воскресенью.

Андрей ничего не делал. Заложив руки за голову, он лежал с открытыми глазами и думал: «Неужели же не придет?»

— Андрей, — услышал он голос Сашко Романюка, — ты не забыл, что сегодня лекция «Человек будущего»?

Андрей продолжает лежать молча.

Некоторое время Сашко смотрит на Андрея плутоватыми глазами, затем говорит:

— И что там за краля Люба Морозенко завелась у тебя! Наверно, какая-нибудь…

Андрей вскакивает с постели, хватает с тумбочки огромный том Грум-Гржимайло и бросает в голову Сашко.

Сашко отскакивает:

— Ты шо, сказывся, чи шо?

Все студенты смотрят на Андрея, не понимая его внезапной вспышки. Леня Пархоменко берет за руку Сашко и говорит:

— Что ты издеваешься, Сашко? Зачем оскорбляешь Андрея?

Отдышавшись, Андрей кричит на Сашко:

— Не смей так говорить о девушках! — Затем спокойнее добавляет: — Скотина! Как ты можешь, так говорить о них?

— Эге! — воскликнул Сашко. — Хиба ты сам не говорил нам, что все они одинаковые?..

Увидев, что Андрей держит в руках Минкевича, Сашко садится.

— Ну, не буду, не буду. — Помолчав, добавляет: — Буду звать их всех ангелятками…

— Андрей, — говорит Дьяченко, — ты бы нам хоть показал ее.

Андрей снова ложится на койку и молчит. В голове у него мысли о Любе. «Нет, она меня меньше любит, — думает он. — Если бы она любила так же сильно, как я, то она бы все бросила и пришла сегодня ко мне».

— Полундра! — кричит Сашко, глядя в окно. — Вот твоя Люба идет. Блондинка, прическа на один бок, фигурка…

Он поворачивает голову к Андрею:

— Теперь я тебя понимаю…

— Да это она, Андрей, вставай, — говорит Леня.

Андрей делает вид, что ему что-то надо взять из тумбочки, встает, мельком бросает взгляд в окно. «Не купите», — хочет сказать он друзьям, но вместо этого у него вырывается:

— Она!!!

Он опрометью выскакивает из общежития. У выхода его задерживают студентки: им что-то надо спросить у него, но он делает жест рукою: «После», — и почти бежит навстречу Любе.

Некоторое время он молча смотрит ей в глаза.

Вдруг улыбается и говорит:

— Ох, как я устал ждать тебя!

Взявшись за руки, они выходят на улицу.

— Как у вас много девушек, — произносит Люба холодно. — Ты, наверно, избалован ими, наверно, со многими знаком?..

Андрей близко еще не был знаком ни с одной девушкой. Но ему стыдно в этом сознаться Любе. Ведь ему уже двадцать пятый год. И он лжет на самого себя. Он говорит:

— Нет, не со многими…

Люба освобождает свою руку, будто бы ей надо поправить прическу.

— Я думала, ты лучше, — упрекает она Андрея. В ее глазах появляется блеск обиды.

Андрей уверяет, что он ни с одной девушкой из техникума не гулял. Но она уже ему не верит.

Наступает молчание. Люба чувствует, что Андрей хочет, чтобы она ему все рассказала о себе. Ей нечего скрывать от него, она готова все-все рассказать о себе, но ей хочется, чтобы Андрей попросил ее об этом. Андрей не знает, с чего начать. Они уже ушли далеко от техникума, в открытую, безбрежную степь.

Наконец Люба не выдерживает:

— Ну, спрашивай.

— Что спрашивать?

— То, что ты хочешь у меня спросить.

— Люба… А ты все расскажешь?

— Мне, Андрей, скрывать нечего.

Он не отвечает ей.

— Хорошо, — говорит Люба, — я расскажу сама.

Она краснеет и, не спуская глаз с Андрея, заявляет:

— У меня был жених…

Андрей пытается вырвать свою руку, но Люба крепко держит ее.

— Глупый, — продолжает она, — выслушай до конца. Я хорошая. У нас с ним ничего не было. Он сейчас учится в военной школе. Мы с ним росли вместе. Затем здесь, в Запорожье, встретились совершенно случайно. Уезжая в школу, он выпросил у меня слово быть его невестой. Как раз в тот вечер, когда ты шел с той высокой… Мне не хотелось обижать его. — Люба говорит скороговоркой. — Я ему уже написала письмо, чтобы он больше на меня не надеялся. Я ведь тогда не знала, что мы с тобой снова встретимся. Теперь я знаю, что мне, кроме тебя, никого не надо. Мне даже трудно представить свою жизнь без тебя.

Андрей становится добрым-добрым. Ему уже жалко Любу за то, что он нехорошо подумал о ней.

Он говорит:

— А мне как-то не верится, что я раньше мог жить без тебя. Мне кажется, что мы уже давным-давно свои, родные.

Говоря это, он опускается на траву и тянет Любу к себе. Люба покорно садится рядом.